Оглядев зрителей, заприметил, большинство люди матросы, но также много эльфов из города и пара залётных орков. Взгляд зацепился за пару сомнительных личностей, смотрящих на девочку, как на кусок мяса. Ладонь легла на рукоять ножа и одёрнувшись вернулась на стол.

«Нет. Смотреть не значит делать. Тем более ни Дора, ни портовая стража не обрадуется, если я снова кого нибудь убью.»

Официантка вернулась с широкой тарелкой и бутылкой, небрежно поставила передо мной.

– А кружка где?

– Будто она тебе нужна. – Фыркнула толстуха и пошла обратно. – Как закончишь, свистни, я принесу ещё вина.

– Справедливо. – выдохнул я и присосался к бутылке.

Пойло дрянное, но крепкое, отдающие виноградом и сливой. Мясо недожарено, почти сырое в сердцевине, недосолено и без приправ.

Всяко лучше рыбы.

Девочка, непринужденно жонглируя одной левой рукой пошла меж столов, держа в правой шляпу. Посетители со смехом кидают внутрь медные монетки, когда очередь дошла до меня, порывшись в карманах бросил ей серебряный. Девчонка поймала левой рукой, не прекращая жонглировать, низко поклонилась.

Вернувшись к барду, поставила шляпу на пол и жестом фокусника достала из-за пазухи огромный нож. Под дружный вздох посетителей подбросила к мячикам, длинный клинок грозно сверкнул в тусклом свете. Кажется ещё немного и нож выскользнет из тонких пальцев или при очередном броске улетит в зрителей.

Я зацепился взглядом за клинок, широкий, чуть изогнутый и расширяющийся у острия, с круглой выемкой у рукояти. Таким можно рубить кости непринуждённо, как камыш.

Откуда оно у малолетки?

Я откинулся на стуле, постепенно хмелея. К опустевшей бутылке добавилась свежая, а артисты продолжают выступать. Репертуар барда скудный, а лютня просто умоляет о новых струнах или смерти.

К третьей бутылке в таверне остался только я, Дора и артисты. Девочка, поймав нож сунула за пазуху, а мячики сложила в стоящую рядом сумку. Потянулась к шляпе… Бард грубо оттолкнул и ухватив шляпу начал хватать монеты горстями и запихивать в карман. Девочка оскорблённо вскрикнула, глядя на барда расширенными от страха и возмущения глазами:

– Мы так не договаривались!

– Отвали шабо… учись жизни!

– Ты же почти ничего не делал!

– За то я сильнее! Проваливай.

Он пнул девочку в живот, бедняжку кубарем покатило по полу, сбив стул и ударив о стол. Дора вскрикнула и бросилась поднимать, что-то лепеча. Я, зарычав поднялся изо стола, пошатываясь пошёл к барду, крикнул едва ворочая языком:

– Эй… ты…