В моём случае я обязан думать о последствиях.

Если за дело возьмутся хорошие эксперты, они могут обнаружить на Бориной одежде мои отпечатки или какие-то следы ДНК. Понятно, что Федеральная экспертная служба с её наворотами существует только в сериалах, в жизни всё куда приземлённей и проще, но если есть хотя бы одна тысячная процента того, что следствие может выйти на меня из этого мира, я себе этого не прощу.

Поэтому следующим моим ходом стал мощный файербол. Я создал его, не жалея маны, и влепил в тело Бориса. Оно с треском загорелось, пламя с каждой секундой становилось всё сильнее и жарче. Пусть потом эксперты поминают недобрым словом инопланетян, «Секретные материалы», агентов Малдера и Скалли – это уже неважно. Катя останется жить! А я… А я этого мира, возможно, найду с ней своё счастье.

И пусть всё внутри меня даже не говорило, а кричало, что надо сматываться, я не мог уйти отсюда, не увидев её. И я стал ждать, когда откроется её дверь.

Катя услышала шум, когда внизу начались крики: обгорелый труп обнаружили. Начались беготня, суматоха, вызвали полицию.

Дверь отворилась, Катя недоумённо посмотрела на открытый замок, потом прошла к лестнице и, облокотившись на перила, стала со страхом смотреть вниз.

– Господи, – пробормотала она.

Я наблюдал за ней из своего убежища и невольно любовался её красотой. Страшная ностальгия охватила меня, внутри всё задрожало, на глаза навернулись слёзы… Не ожидал от себя такой реакции. Любовь или что-то похожее на это светлое чувство всколыхнуло меня. Захотелось подойти к девушке, обнять её, поцеловать, раскрыться перед ней, рассказать, что произошло с ней и со мной.

Но тут внутри раздался телефонный звонок. Катя вернулась в квартиру, захлопнув за собой дверь.

– Толя?

Я замер от её голоса, который показался мне сладкой музыкой.

– Нет, это ты прости меня. Я… я вела себя как жуткая дура! Прости, милый. Приезжай, конечно, только не сейчас: у нас на первом этаже какие-то ужасы творятся. Нет-нет, со мной всё в порядке… Я тебе потом всё расскажу. Целую!

И тогда я понял, что теперь мне пора уходить отсюда. Не похоже, что это как-то отобразится на мне нынешнем. При всех потенциальных хронопарадоксах я не растворялся в никуда, не исчезал, со мной не происходило ровным счётом ничего. Не знаю, радоваться этому или огорчаться.

Оставалось лишь пожелать счастья Кате и этому мне… По-своему забавно завидовать самому себе со стороны. Но это была исключительно белая зависть.

Эх, ещё бы увидеться с отцом, поглядеть на него хотя бы краешком глаза, но я уже понял, что моё пребывание здесь подходило к концу.