— Сэр рыцарь!

— Я желаю сказать слово! — произнёс сэр Бертран де Борн, потрясая венцом. — Я прошу предоставить мне такую возможность.

Де Трайнак, поморщившись, сделал знак рукой: говорите, мол, что уж там, всё равно всё испортили…

— Кьяри! Подай-ка мне ТО вино и ТОТ кубок! НАПОЛНИ ЕГО! Сэр главный герольдмейстер! Ваше величество! Я хотел бы, чтобы ко мне сейчас приблизился мой брат, что всё это время столь безрассудно пользовался моими угодьями и моим именем! Подойди сюда, Констан! Давай мы вспомним старое и по-дружески выпьем вместе вина из этого кувшина! Ты узнаёшь его?

И, разумеется, Констан, что, поддерживаемый пажами, стоял ни жив, ни мёртв, сразу же узнал кувшин, и отрицательно замотал головой.

— Так я и думал, ваше величество! — продолжил свою речь рыцарь. — Что же, если ты не желаешь выпить дружественную чарку вина со своим братом, я выпью за тебя!

И выпил…

5

И, как мы понимаем, памятуя предыдущие события, с ним ничего особенного не произошло.

И вот только лицо у сэра Констана побелело ещё сильнее прежнего. И жутко было смотреть в эту минуту на вылезшие из орбит глаза, на это выражение ужаса и одновременно ожидания, что исказило прекрасно безупречные черты его лица…

— Как видишь, я всё ещё жив, Констан. И Бог не даёт мне уйти на тот свет прежде, чем настанет время… И… э-эх, ладно!

И рыцарь, выхватив кувшин из рук Кьяри, с размаху разбил его о стойку ограды.

— Теперь эта отрава никому не причинит зла!.. Кьяри! Спрячь сей священный кубок, что даётся в руки всегда случайно, но даётся далеко не каждому! Благодарю тебя! А теперь…

Это он сказал, возлагая венец на тот же самый столбик ограды…

— Поскольку я отравлен тобой, поскольку я уже не существую, то ЗДЕСЬ остаётся лишь один Бертран де Борн, и это — ты, Констан! Да, да! Я отказываюсь от своего иска! Я оставляю тебя играть, подобно самому жалкому из жонглёров, роль меня! До сих пор это у тебя получалось! Ты взял себе всё самое худшее, чем отличался я, сидя на этих приграничных землях, ты взял себе мои жестокость, желание интриговать, взял себе мои похоть и мнимую святость! Ты забрал себе мои стихи… ну и оставь их в своём ларце, и пиши новые в том же стиле, выдавая за стихи Бертрана де Борна!.. Ибо на твоих глазах только что умер отравленный тобою истинный их автор! Пусть будет так! Не жалко! Сэр Артур, что ныне окончательно свободен, в далёкой стране, напишет новые! Если от поэта отказывается его эпоха — тем хуже для этой эпохи! Если вы желаете жить во лжи — живите, Бог стерпит и это, да вот только как быть с вашей совестью, что мечется, не находя выхода? Как быть с двуличием?.. А как быть с любовью, с дружбой, кодексом рыцарства?