Марси стиснула зубы.

— Это не…

Ты обещала, что поможешь.

Он ее поймал. Когда она обновила связь после Ванна Егеря, она пообещала помочь Пустому Ветру делать его работу в обмен на более равные отношения. С тех пор она чуть не погубила его, забрав с собой по делам с Джулиусом. Он верно оставался рядом с ней, спас ее жизнь дважды в процессе, но Марси ни разу не сдерживала свою часть сделки. От мыслей об этом она ощутила ужасную вину. Настолько, что решила обдумать его идею, раз ничто из ее идей не работало.

— Ладно, — сказала она, вздохнув. — Что ты задумал?

Призрак прыгнул на ее колени.

С тех пор, как Алгонквин упомянула, что я возник случайно, я гадал, почему я? Почему я поднялся быстрее духа, которого она старательно растила там? Я думал, что это было удачей, как она сказала, но теперь я понимаю. Я родился не случайно. Я поднялся, потому что все, что Алгонквин построила в этом городе — Земля Восстановления, небесные пути и прочее — лежит на костях мертвых. Умоляющие голоса тех, кто умер в ее потопе и был забыт, разбудили меня. Если мы обуздаем этот гнев, если мы даруем мертвым Детройта месть, о которой они просят, мы сможем забрать это.

— Что забрать? — спросила она. — Землю Восстановления? СЗД?

Все, — сказал Призрак, впился в нее голубыми глазами. — Все, что есть у нее.

— Ого, — Марси отдернулась. — Мы говорим о становлении Мерлина, а не свержении Алгонквин.

Почему это не может быть одно и то же? — спросил он. — Все, что я знаю о Мерлинах, я взял из твоего разума, и ты всегда представляла мага, достаточно сильного, чтобы противостоять огромным духам, как Алгонквин. Тот, кто может поднять человечество из когтей монстров, вернувшихся с магией. Это Мерлин для тебя, Марси, и свержение Алгонквин подходит к этому.