– Речь-то не только о нем, – не сдавалась Талиас, довольно-таки успешно сопротивляясь его попыткам выдернуть рукав из ее хватки. – Именно из-за проблем в Доминации ему и нужна ваша помощь.

– Тогда пускай сам приходит и озвучивает свои просьбы, – сказал Турфиан. Резко скрутив ткань, он, наконец, освободился от захвата. – Он вынудил нас напасть на генерала Йива, потом мутил воду на Хоксиме, а последствия мы расхлебываем до сих пор. Довольно. – Он шагнул к центральным сиденьям, снова подав знак охранникам, что их услуги не требуются.

Талиас стиснула зубы. Она надеялась, что неудобный козырь, который был у нее на руках, так и останется неразыгранным.

– Дело также касается вашего личного благополучия, – бросила она ему в спину.

Турфиан, не замедляя шага, фыркнул.

– Вот только не надо. Неужели безупречный капитан Траун опустился до угроз?

– Я сейчас говорю не от его имени, а от своего, – ответила Талиас. – Я знаю правду о программе искателей. И мне известна ваша роль во всем этом.

У Турфиана ноги словно приросли к месту.

– Что-что? – спросил он, так и не повернувшись к ней.

– Я знаю об искателях, – повторила Талиас. Турфиан, конечно же, был в курсе, что она знает об «идущих по небу» – в конце концов, она сама была одной из них. Но манера речи Борики наталкивала на мысль, что понятие «искатель» было куда как менее известно. – Теперь вы меня выслушаете?

Турфиан помедлил еще секунду. Затем решительно повернулся к ней.

– Хорошо, пойду вам навстречу, – сказал он. Вернувшись по той же траектории, он снова сел в кресло. – Расскажите-ка об этой самой правде, которая, по-вашему, должна меня напугать.

– Я знаю, как Синдикура и Совет обходятся с этими девочками, – поведала Талиас, понизив голос. Даже если сидящие в других частях вагона будут напрягать слух, ее слова предназначены исключительно для Турфиана. – Я знаю про процедуру «гашения», которая стирает у них все воспоминания о жизни до участия в программе. И знаю, что бывшим «идущим по небу» запрещено быть воспитательницами, чтобы они не стали сравнивать эти провалы в памяти со своими подопечными и делать надлежащие выводы. – Исчерпав аргументы, она умолкла.

– И? – вопрошающе подтолкнул ее Турфиан.

Талиас вытаращилась на него. Он что, и правда не осознавал последствий того, что она сейчас ему обрисовала?

– Что значит «и»? Вы обвиняете Трауна в том, что он манипулятор, но он хотя бы отрабатывает свои приемы на взрослых. Вы же манипулируете судьбами детей… забираете их у родных, отнимаете детство и, в сущности, помещаете в рабство. Вы хоть представляете, что будет, если об этом узнают широкие слои общества?