Убедившись, что бой окончен, Сайрис вынул из инвентаря устройство для курения и принялся дрожащими руками заталкивать в него кристаллы. Лицо его было бледным, хоть он и старался не подавать виду.
А затем послышался кашель. Между нами с Кикиморой медную оконную раму украсила кровь ворона. Тяжело держась за стены металлической комнатки он пытался прийти в себя. Вид у него был при этом был таким, словно только что в него влили зелье алхимического огня или кислоты.
Затем, кое как поднявшись на ноги, он выглянул в разбитое окно, в кровь разрезая себе пальцы.
Я был так поражен, что не сразу сообразил броситься ему на помощь. Ворона стошнило, после чего силы вдруг разом его покинули и только благодаря мне не свалился на пол. Глаза его остекленели, однако сердцебиение было. Напротив, оно ускорилось до неестественных даже для стресса частот.
— Мора, дай зелье лечения!
— Ему не поможет зелье, Лиин. Он или справится с этим сам или нет. Ворон зашел слишком далеко и теперь его дух ждет испытание.
— Испытание? Что ты имеешь ввиду? Он же… не умирает?
— Я не знаю, Лиин, — в голосе ее послышалась легкая грусть, но не по ворону, а от чего-то совершенно иного. Взгляд ее устремился в этот момент куда-то вдаль темноты пещерных сводов над морем Тиши. — Помнишь, ты просил меня рассказать тебе легенду?
— Мора, мы должны ему как-то помочь!
— Твой шум привлечет перерожденных, Лиин, — в руках у Кикиморы появилась острая кость, покрытая рунической вязью. — Ворон борется за жизнь с тем, к кому так отчаянно взывал все это время. Жить ему, или переродиться безумным монстром — зависит только от него. Ты же будь готов поразить его этим, если по пробуждении перед нами окажется зверь.
19. Индиго
19. Индиго