— Гос–споди, какой мрачный тон, чувак.
— Я тоже это почувствовал, — сказал Юрий. — «Спасение»… не счастливо, нет, но удовлетворено. Его активное участие в крестовом походе оликсов закончено, и оно предвкушает следующую фазу своего существования.
— Пока в двери не постучатся наши потомки. — Кандара ухмыльнулась из–за дисплея, в оформлении которого преобладал кроваво–красный.
— Ясно, — хмыкнул в ответ Каллум. — Оптимизм.
— Угу, верно, — буркнул Алик.
— Интересно, сколько кораблей–ковчегов уже в анклаве? — задумчиво произнес Каллум. — Сколько других рас?
— Скоро мы это узнаем, — сказала Джессика. — Действительно, будет интересно. Я не знаю, как долго длился крестовый поход оликсов. Нам не говорили.
— Какого черта ваш кластер вообще это засекретил? — спросила Кандара.
— Не знаю. Могу только предположить, что информация раскрыла бы о неанах что–то такое, что увеличило бы их уязвимость перед оликсами.
— Когда они вообще успели побывать рядом с оликсами и проследить за ними?
Руки Джессики раздвинули иконки на дисплее: это она пожала плечами.
— Стоит ли вообще гадать, со сколькими расами они это сделали? — вздохнул Каллум.
— Совершенно бессмысленно, — подтвердила Джессика. — Мы понятия не имеем, сколько разумных видов в галактике достигает высокого уровня научно–технического развития за, скажем, период в пять тысяч лет.
— И сколько падает по собственному желанию, — добавил Юрий.
— И сколько разумны, но не идут по пути технологического развития, — сказал Каллум.
— Гос–споди, люди, можем мы сосредоточиться на чем–нибудь позитивном? — взмолился Алик. — Пожалуйста. Хотя бы сегодня, а?
Он переключил внимание на данные сенсоров.
Скопления датчиков, которые их дроны–ползунчики установили вокруг входа в ангар, как всегда, ничего не показывали. Алик просто не мог смотреть в
«Спасение жизни» зафиксировало конец червоточины.