— Какого хрена она делает на этот раз? — прорычал Алик.
— То же, что и раньше, — ничего, — откликнулся Каллум.
— Нет, — поправила его Кандара. — Она приносит эту штуку уже второй раз. Наверное, это что–то важное.
За последнюю пару недель квинта (или много тел квинты) возвращалась восемь раз, осуществляя свой странный осмотр ангара, чем и заработала себе прозвище. Каждый раз Странная Квинта нейтрализовывала рецепторы нейростраты, оставаясь невидимой для единого сознания корабля–ковчега. Будь они на Земле, Кандара сказала бы, что квинта занимается какой–то преступной деятельностью.
— Этот шар, должно быть, какой–то сенсор или записывающее устройство, — сказал Юрий.
— Но Странная Квинта вроде бы ничего не анализирует, — проныл Каллум. — Это же не может быть счетчик Гейгера, да?
Кандара присмотрелась к тому, как квинта держит шар, как качается из стороны в сторону манипуляторная плоть, немного не в такт с ковыляющей походкой.
— Она им машет, — заявила Кандара. — Матерь Мария, возможно, ты был прав насчет запаха еды, Калл. Держу пари, эта штука берет пробы воздуха.
— Черт. — Алик бросил виноватый взгляд на неровный вход в пещеру. — Насколько этот прибор может быть чувствителен? Что, если он хорош как ищейка? Если так, мы знатно облажались.
— Всё, что можем сделать мы, могут и они — и еще кое–что, — сказал Юрий.
— Если бы этот шарик был хорош как ищейка, Странная Квинта была бы уже здесь вместе с остальными своими телами, — фыркнула Кандара. — Так что, возможно, у нас еще есть время.
— О, началось, — сказала Джессика.
Странная Квинта двинулась по одному из малых туннелей, ведущих прочь от ангара. В этих магистральных трубах люди не размещали никаких сенсоров, так что все, что они видели сейчас, — это медленно поглощаемую густыми тенями спину квинты, все еще держащей шар.
— Определенно вынюхивает нас, — сказала Кандара.
— Согласен, — кивнул Алик. — Но почему она не хочет, чтобы единое сознание знало?
Кандара встревоженно покосилась на него:
— Не знаю.