Вокруг нее со стен и потолка свисали расщепленные и поломанные стволы–трубы с редкими рваными листьями, опутанные потрепанными лианами. Липкий сок капал из них на пол и кипел в вакууме, так что ходить было опасно. Впереди коридор изгибался, но они со Странной Квинтой увидят друг друга с расстояния в пятьдесят метров. Значит, все сведется к тому, кто быстрее выхватит оружие — ну просто пара стрелков старого доброго Дикого Запада. Вот где ей пригодилось бы самое совершенное оборудование, которое только способны произвести технологии людей и неан. Кандара окинула взглядом душащие скалу инопланетные биотехнологии — настоящие первобытные джунгли в сумерках.

«Или… если уж речь зашла о первобытном…»

В мозгу бурлили сомнения — много, много сомнений. Первые тридцать секунд, втиснувшись вниз головой в потолочную щель между стволами–трубами, она испытывала воодушевление, граничащее с ликованием. Вот ее истинная сущность — готовое к насилию, невзирая на риск, коварство. То, для чего она была рождена. Но потом начали обнаруживаться недостатки плана, подтачивая ее уверенность. А что, если у Странной Квинты нет никаких инфракрасных сенсоров? Потому что на самом деле не следовало бы закорачивать топливный элемент мазерного карабина, только чтобы он стал заметен в тепловом диапазоне, поскольку его предохранители стараются сдержать ответную реакцию. Нет, это добром не кончится. И заворачивать оружие в бронежилет, ограничивая тепловыделение, тоже было глупо. А если бронежилет ей понадобится для защиты?

Столько всего может пойти не так.

Какая скверная идея.

Но если она сработает…

«Матерь Мария, вот для чего мне нужна была железа: для ясности».

Вися под потолком, она не могла смотреть вдоль коридора; Кандара видела только небольшой участок липкого пола прямо под собой. Любой кусочек ее шлема, высунувшийся за пределы неровной поверхности изодранной коры, выдал бы ее местоположение даже простейшему сенсору. Так что она просто ждала, испытывая нарастающий физический дискомфорт; мысли путались, тело становилось все горячее и горячее. Она отключила терморегулятор скафандра, чтобы тепло, выделяемое телом, не вырвалось наружу, выдавая ее.

Несмотря на то что она ожидала чего–то подобного, взрывы застали ее врасплох. Кандара взвизгнула от неожиданности — и звук этот внутри шлема показался ей пугающе громким. Все мускулы напряглись: гнездо из окружающих ее стволов–труб покачнулось. Стебли ослабли, и тело Кандары просело на несколько сантиметров вниз.

Она затаила дыхание, зная, что наступил решающий момент. Под ней была квинта в сером скафандре, выглядящем так, словно его сделали из рыбьей чешуи. Квинта осторожно шла к разрушенной стене — именной той, куда Кандара засунула бронежилет. Кандара активировала блокатор нервов, разжала руки, отпустив стволы–трубы, за которые держалась, и наклонилась вперед, поднапрягшись, чтобы высунуть голову из гнезда. Хрупкие тлеющие плети лопнули, и она свесилась вниз всем туловищем, цепляясь только ногами. Ей открылась дивная, хотя и перевернутая вверх ногами картина: трясущаяся квинта, стоящая над разорванным бронежилетом.