Она была капризной девушкой, но всегда учтиво вела себя на приемах. Манеры Сэм усвоила раньше своего брата и всегда располагала к себе друзей родителей.
«Ты перестаралась, Сэм».
«Ты перестаралась, Сэм».
Ее разрывали мысли, и жаркое солнце только разогревало в ней злость, но уйти в тень не хватало сил. Сэм думала, кого же могли выбрать ей в женихи. Она не заметила, как вернулась Элисон.
Ее разрывали мысли, и жаркое солнце только разогревало в ней злость, но уйти в тень не хватало сил. Сэм думала, кого же могли выбрать ей в женихи. Она не заметила, как вернулась Элисон.
– Я знаю имя.
– Я знаю имя.
Сэм резко развернулась.
Сэм резко развернулась.
– Ты ходила спрашивать имя жениха?
– Ты ходила спрашивать имя жениха?
Элисон медленно подошла к Сэм, и та заметила, что с лица подруги спало напряжение. Элисон не выглядела взволнованной или огорченной. Напротив, казалось, что она расслабилась и даже… обрадовалась.
Элисон медленно подошла к Сэм, и та заметила, что с лица подруги спало напряжение. Элисон не выглядела взволнованной или огорченной. Напротив, казалось, что она расслабилась и даже… обрадовалась.
– Ты с ним знакома.
– Ты с ним знакома.
Эти слова заставили Сэм насторожиться еще сильнее. Солнце играло с волосами Элисон, переливаясь на длинных локонах разными цветами.
Эти слова заставили Сэм насторожиться еще сильнее. Солнце играло с волосами Элисон, переливаясь на длинных локонах разными цветами.
– Я не уверена, что хочу знать, – недовольно буркнула Сэм, засмотревшись на волосы подруги.
– Я не уверена, что хочу знать, – недовольно буркнула Сэм, засмотревшись на волосы подруги.
Когда молчание затянулось, снизу послышался голос дворецкого, сопровождающийся топотом копыт и шумом колес.