– Юом, ушуд, тивабзи, гоб, – говорил я.

И так семнадцать раз.

– Не выходит, – подвёл итог Егошин. – Что-то не так. Наверно, нужна жертва.

– Я не пойду, – сказал я.

– Я и не предлагаю, – вздохнул Егошин.

– И что будем делать?

– Наверно, я пойду полежу. Нога болит.

И он ушёл. Я некоторое время сидел за столом, потом заглянул в кладовку. С удивлением обнаружил, что кровь со стен исчезла – штукатурка была чистой. То ли улетучилась, то ли впиталась. Странно.

Потушив свечи и прихватив остаток водки, я направился к себе. По дороге остановился у двери Анны. Немного помедлил, раздумывая. Потом постучал.

– Да, – ответила она.

Я вошёл и увидел её в той же позе, что и утром. Она, как всегда, курила.

– Ну как ты? – спросил я.

Она не ответила.

– Ты что, пил? – спросила она после некоторого молчания.

– Да.

– Дай мне.

Я дал бутылку. Она секунд на десять приложилась к горлышку.

– Спасибо.

Она помолчала ещё. Я сел на кровать. Анна отвернулась от окна, и её колени оказались рядом с моими.

– Представь себе такую ситуация, – сказала она. – Мужчина любит женщину, а она его – нет. Он из-за этого вешается. Разве это правильно?