– Как я могу помочь, если вы сами не знаете, чего хотите? А жалеете вы и сами себя прекрасно.

"Странно, – подумал я. – Я не помню, какого цвета камень в её кулоне. Красный или белый? Наверно, красный". Я обернулся. Надя пыталась состыковать обломки стула. Кулона на шее не было. Я мысленно обозвал себя склеротиком.

– Плотника надо позвать, – сказала она, вертя в руках никуда не подходящую щепку.

– Проще новый стул купить, – ответил я. – И вообще – не плотника, а столяра. Плотники дома строят.

– А старый куда девать?

Я выпустил струйку дыма.

– Выбросьте в окошко. Авось прибьёт какого-нибудь плохого человека.

– А если хорошего? – поинтересовалась Надя.

– Хороших не бывает.

– А если я действительно брошу его в окошко? – спросила она, со стуком распахивая раму возле меня.

– Пожалуйста, – пожал я плечами.

Она оперлась ладонями в подоконник и перегнулась через него, подставив лицо ветру.

– Я лучше не буду, – сказала Надя. – Такая погода хорошая… Вы знаете, я люблю, когда жарко и ветер. Когда я была маленькой, ну, ещё в третий класс ходила, меня мама возила в Киев… Или во второй? Нет, кажется, в третий…

Я прокрался к двери и выскользнул в коридор.

– Привет, Володь, – кивнул мне человек, идущий встречным курсом.

– Привет, – ответил я, хотя человека не опознал – их тут много шляется, и все считают себя совершенно незаменимыми.

"Куда бы пойти?"– подумал я. В ответ желудок тихо заурчал.

– Да, – улыбнулся я. – Про тебя-то я и забыл.

Я повернул попавшуюся под руку дверную ручку и вошёл.

Сидящие в два ряда машинистки прекратили стучать по клавишам и подняли глаза на меня.