– Эй! – крикнул открывший дверь. – Соболев есть?

– Есть, – отозвался я.

– Тогда входите, – это относилось уже не ко мне.

На пороге комнаты появился замызганный старикашка с глуповатым несимметричным лицом. На нём был надет длинный чёрный балахон, похожий на мешок, и пара бус, составленных, как мне показалось, из монеток по две копейки.

– Во! – сказал Слава. – ещё один штрафник. Садись. Давайте ему рюмочку. Мой бокал наполнили спиртом и поднесли старику.

– Здравствуй, Киж, – сказал старик, глядя мне прямо в глаза. – Тебя и не узнать. А я ведь…

– Пей до дна! – взревел Слава, и бедный дед вынужден был прервать фразу, поскольку в его рот вливали двести граммов чистого спирта.

"Что они делают, – промелькнуло в моей голове. – Он же не чародей, как я. Он же не выдержит".

Старик скрючился и попытался выдохнуть. Секунд через пять он пришёл в себя и продолжил начатый монолог:

– Я ведь, Киж, тебя на руках качал. А ты такое сотворил. Ты совсем отбился от рук, Киж.

– Какие руки? – я ничего не понимал. – Кто вы такой? Я вас не знаю.

– Эх, Киж… Ты меня уже забыл. Нехорошо обижать пожилого чеволе… человека.

Он попробовал встать, но заскользил по полу ногами и снова рухнул на свой табурет.

Его глаза заблестели. Он протянул ко мне руки, и я отшатнулся.

– Киж… Я не выдал тебя. Только я знаю, что ты здесь. Ох, и досталось мне от твоей матери-королевы…

Я обратил внимание на реакцию остальных гостей. Они покатывались со смеху. Старик и вправду выглядел забавно. И нёс такую ахинею…

– Ради мамы твоей, Киж, вернись. Не ради меня или Лолигда, а ради неё…

"Странно, – подумал я. – Почему мне кажется, что я уже слышал где-то его голос?"

Старик ещё раз попытался подняться. На этот раз получилось.

– Ты неправ, Киж, – сказал он, покачиваясь и грозя мне пальцем. Твоя мамочка-королева любит тебя. А папаша… Ух, как он тебе закатит…