– Точно ничего не помните?

– Точно, что ж я могу помнить в мои-то года?

Я снова начинаю внутренне вскипать – так, без всякой причины.

– А, нет, – вдруг говорит она. – Вспомнила одну, – она делает какое-то странное лицо – то ли изображая веселье, то ли пытаясь спросонья понять, что происходит, и пронзительно, с повизгиваниями, декламирует:

– Шла машина из Тамбова,

Потеряла две доски,

Я страдаю от простуды,

А мой мииииилый – от тоски.

…Меня понесло. Я чувствую это и потому сдерживаюсь. Но фраза уже вырвалась:

– И что дальше?

– Ничего, шо ж там…

– А при чём тут Тамбов?

– А вы почему не пишете?

Я молчу.

– Врёте вы все. У вас удостоверение есть?

– Нету у меня удостоверения.

– Ты бандит, – вдруг уверенно говорит она. – А ну иди отсюда. Ничего я тебе не дам.

Я большего от неё и не ожидал. Быстрыми шагами выскакиваю под дождь, иду к машине, не обращая внимания на её периодические вскрикивания:

– Из института!.. Знаем мы этих… Ничего я вам не дам. Вон какой нос-то отрастил, все вынюхивает…

Машина рвётся с места, швыряя назад комья грязи. Я выбираюсь на шоссе и снова еду туда, куда глядят мои глаза.