Словно ответом на эти размышления стало первое испытание. Небо, на котором до этого то сгущались, то разбегались тучи, создавая причудливую игру теней, решило все же полить Лондон дождем. Зонта у Геннадия не было и, спасая свой роскошный костюм, он спрятался на ближайшей автобусной остановке. Внезапная перемена погоды не поколебала его состояния – он с удовольствием рассматривал проезжающие мимо автомобили, двухэтажные автобусы и кэбы, ожидая, когда дождь прекратится – в этом городе они редко бывают затяжными.

Но прошло уже двадцать минут, а дождь продолжал идти. Вряд ли стоило ждать еще столько же, и Геннадий решил было отправиться домой, но вспомнил, что сегодня как раз тот день, когда один раз в неделю Национальная галерея открыта до девяти вечера. Заскочив в весьма кстати подошедший автобус, Геннадий отправился туда.

С некоторых пор он любил посещать картинные галереи. Особенно ему нравилось классическое искусство. Не то чтобы он сильно в нем разбирался, хотя определенное представление, конечно, имел. Но рассматривая картины мастеров, Геннадий погружался в особое мистическое состояние, которое было не только полезным, т.к. «перезагружало» от деловых трудов и давало вдохновение жить и творить, но и весьма приятным. Он подолгу вглядывался в картины Рубенса, представляя, будто и сам переносится во время героев картин, или в картины других художников эпохи Ренессанса, проникаясь возвышенным пафосом и будто черпая из них энергию. В дни, когда было открыто вечернее посещение, Геннадий нередко шел в галерею после работы, и проведя там часа два, покидал ее исполненным сил и радости.

А в тот раз получилось еще круче. Осмотрев всего несколько залов, зато очень внимательно, Геннадий собрался уходить, но обнаружил, что в холле играл небольшой смычковый оркестр. И остался послушать – хотя и не слишком любил такую музыку, сегодня она попала под настроение. Через четверть часа он заметил, что многие слушатели в холле одновременно что-то киряют – оказалось, чуть дальше, на пути к ресторану, прямо с лотка продают различную выпивку и мелкую закусь. Геннадий купил стакан джин-тоника, а потом еще один, и на душе стало совсем хорошо. Прослушав концерт практически до закрытия Галереи, он с возвышенным и благодушным настроением отправился домой, но прежде решил покурить на Трафальгарской площади, отойдя в сторонку, чтобы никому не мешать. Но когда уже осматривался, ища куда выкинуть бычок, заметил, что к нему уверенным шагом движется плотный высокий мужчина. Мужчина, как и он сам, был в хорошем костюме, правда не в ярком, а блеклом галстуке. Немолодой, коротко постриженный и чисто выбритый, вид он имел довольно строгий.