И где те воины, что переступили грань между сторхельтами и полубогами? Ни одного нет ни на севере, ни в Бриттланде, только легенды о них и остались.

Далеко увели меня думы, пока я стоял на коленях посередине улицы.

Снова откатилась битва.

Скирикр остановился возле разбитого сарая, отшвырнул несколько бревен и выволок из-под завала огромную булаву с навершием в форме бычьей головы, только вот один рог отломан. Выволок и потащил обратно, к площади, сопя, надрываясь и раздувая ноздри.

Не трону его сейчас. Негоже во время войны нападать на своих же. Вот закончим с драуграми, и тогда...

Хускарлы ушли подальше от сражения сторхельтов и занялись тем, чем должен был заняться херлид с самого начала: очисткой города. Мы врывались в дома, обыскивали сараи и погреба, вздрагивая от громоподобных ударов, убивали драугров, отсекали головы даже тем, кто лежал без движения. Трупы людей относили в сараи, помечая их черным кругом из сажи. Можно было сразу и сжечь, но Альрик запретил. Пусть выжившие горожане хоронят их сами, пусть знают, кто из родных умер, а кто, возможно, и спасся.

Я таскал трупы, не различая лиц, свистел, завидев драугра, рубил мертвецов, прикрывался щитом. И всё время думал.

Раньше для меня всё было просто. Отец — самый сильный среди мужчин, у него аж семь рун. Фомрир — лучший из богов, яростный, храбрый и отчаянный. Я обязательно получу семь, нет, десять, нет, все двадцать рун! Да что там, получу все руны мира и ступлю на путь богов. Зачем? Да потому что к чему еще можно стремиться? О чем еще мечтать?

Сейчас я на седьмой руне, равен отцу. И при этом едва не умер из-за отголосков сражения сторхельтов, причем я даже не дошел до них. Перед сильными воинами я всё равно что муравей. Пыль под ногами. Вошь под ногтем.

Сегодня умер парень моего возраста, даже не став хускарлом. Лучше бы Гисмунд остался в становище, с сестрами, лучше бы он выжил, вернулся в отцовский дом, купил бы рабов или сам занялся землей. Лучше бы женился, родил сыновей, отправил их в рунный дом и вырастил такими же смелыми и рассудительными мужами.

Правда ли, руны стоят этого?

Из-за Гисмунда я впервые подумал, что могу умереть, не достигнув своей цели. Причем в любой момент. Может, сейчас из вот этого дома выскочит драугр-хельт и разрубит меня пополам. Может, сторхельты промахнутся и зашвырнут секиру через полгорода, которая, хмм, также разрубит меня пополам. Или я пойду в море поплавать, и меня перекусит неведомая тварь. Пополам.

Наверное, и отец чувствовал что-то похожее, раз после седьмой руны перестал ватажничать и осел на земле. Мать говорила мне об этом. Она сказала, что отцу пришлось убить многих, чтобы получить столько рун, а дальше нужно убивать еще больше...