А шум всё громче, бурливее, злее.

Первым пошатнулся Рысь, привалился плечом к низкой оградке, за голову схватился. Я глянул на него, а рассмотреть толком не могу: плывет всё перед глазами. Ледмар, не залечивший до конца рану, припал на одно колено, и через повязку красное проступило. Затем и Оттаровы хирдманы спотыкаться начали, особенно те, кто раненые.

Бум-м!

Гром прокатился. На сей раз и я не устоял на ногах, свалился, как подрубленный. Из носа полилось горячее, липкое. Слизнул — кровь. А в голове словно бодран стучит, на глаза изнутри давит. Я оперся на щит, подтянулся, встал. А ульверы вповалку лежат, только хёвдинг стоит. Волосы встопорщены, руки подняты, пальцы скрючены.

— Альрик! — окликнул я его и скривился от боли.

Словно оглоблей по шлему заехали!

А он и не слышит.

— Альрик!

Только на третий раз он обернулся. А там… рот изогнулся чудно, так что зубы торчат, ноздри растопырены, лоб сморщен, а глаза… глаза желтым полыхают. Голубой нет-нет да мелькнет, а желтый то ярче, то тусклее горит.

Неужто меняется? Да от чего?

Я пальцами кровь под носом стёр и сообразил: то ж нас рунной силой давит. А Бездна внутри Альрика, как от удара, бесится, наружу рвётся.

Бум-м!

И меня снова швыряет на землю.

Оттар своих назад оттаскивает, кричит, чтоб уходили.

Не наша это битва.

Поднимаюсь. Шум накатывает штормовой волной, сбивая с ног. Хватаюсь за опорный столб, сминая пальцами старую древесину. Из-за домов выбегают люди. Смахиваю пелену перед глазами. Нет, не разобрать. Люди? Они спотыкаются, падают, кто-то ползет на четвереньках, через него перескакивают, об него запинаются, тоже падают. Черные тени.

Надо дойти до Альрика.

Делаю шаг. Другой. Навстречу людскому потоку.

Альрик стоит на том же месте. Снова протираю глаза. Тулле! Он добрался до хёвдинга. То ли держит, то ли сам держится и что-то говорит. Альрик отвернул голову, и я не вижу цвета его глаз.

Бум-м!