Больше до наступления темноты ничего интересного не произошло. Солана заночевала на берегу небольшого ручейка, заблаговременно озаботившись тем, чтобы разместить гоблинов ниже по течению от того места, где расположилась она сама, дабы не пить потом их мочу и экскременты. Рыбы в ручье не было, каких-то серьёзных лесов, в которых можно было бы попытать счастья с охотой, тоже по близости не произрастало. Надо сказать, что Солана уже давно, как только представилась возможность, заменила тетиву на своём любимом луке, но до сих пор воспользоваться им ни разу не получилось.

Снова выручили гоблины, и снова это был суслик, которых довольно много водилось в этих краях. Понятное дело – для гоблинов мясо было лишь мясом, и они с одинаковым удовольствием ели бы и протухшую падаль, и свежезабитого кабана, но вот Солана, признаться, с некоторой грустью вспоминала тех коз, что видела сегодня утром. Однако пришлось довольствоваться тем, что было.

К ночи небо заволокли уже настоящие тучи, и вновь посеял дождь. Солана перебралась под стоящее неподалёку дерево, но то уже сбросило большую часть листвы, так что едва спасало от воды, льющейся с неба. Плащ, реквизированный утром у престарелого помещика, оказался на удивление хорош, и довольно долго сопротивлялся каплям дождя. Однако же постепенно шерсть всё равно промокла, так что к утру Солана вновь была мокрой насквозь.

Увы, её новая, более шикарная одежда оказалась куда менее практичной, нежели предыдущая, которую она позаимствовала у латионских крестьян. Эти простые и неприхотливые люди гораздо выше фасона ценили прочность и плотность ткани, так как это позволяло сохранить больше тепла. Щегольские наряды сеньора Сорли были хороши для светских мероприятий, дружеских попоек или прогулок вдоль набережной Труона ласковым весенним деньком. Для ночёвок в чистом поле они подходили значительно хуже.

Солана очень скверно провела эту ночь. Дождь, холодный, словно стояла уже глубокая осень, не переставая, шёл всю ночь. Под девушкой натекла лужица, несмотря на то что она уже несколько раз переползала с места на место. Даже магия не могла оживить огня – под ударом огнешаров сырое дерево вспыхивало, но вскоре снова угасало, оставляя лишь едва заметный дымный след.

Конечно же, дождь не прекратился и утром. Солана, которая не спала уже несколько часов и просто сидела, прижавшись спиной к стволу дерева и кутаясь в насквозь промокший плащ, наконец поднялась и тронулась дальше. Вставшее солнце так и не смогло пробиться сквозь тучи, так что день выдался хмурый и сумрачный – подстать настроению великой волшебницы.