– Под сани! Живо! – рявкнул Бобок растерявшейся Солане, а сам, выхватив из-под сена своё оружие, которое он именовал чеканом, бросился навстречу врагу.

Солана не заставила просить себя дважды – несмотря на то, что она уже побывала в настоящем сражении, сейчас всё равно отчаянно трусила, глядя на бегущих к ней разбойников. Что же касается остальных возниц, то шестеро или семеро из них, похватав оружие, бросились на подмогу начальнику, а остальные принялись судорожно заряжать арбалеты для нового выстрела.

Увы, среди мужиков, сопровождающих обоз, тоже не было профессиональных военных. На их стороне была правда и отчаяние людей, попавших в безвыходную ситуацию, но качества эти, увы, далеко не всегда позволяют моментально превратить обычного человека в отличного бойца. Так что, несмотря на яростный натиск, численное превосходство врага не позволило овладеть инициативой.

Уже после первой же сшибки трое защитников обоза рухнули на землю с разможжёнными головами и раскроенными лицами. Потери среди бандитов были немногим больше, но их оставалось ещё около двух десятков, обрушившихся сразу со всех сторон. Становилось очевидно, что людям сеньора Керетто придётся очень туго.

Бобок сперва хотел дать время своим товарищам перезарядить арбалеты, надеясь, что это хоть немного качнёт чашу весов в их пользу. Однако всего через несколько секунд он понял, что их единственный шанс – отступать к составленным рядышком саням, устроив из них нечто вроде форта.

– Отходим! – крикнул он, размахивая своим чеканом, однако враги старались держаться на почтительном расстоянии от этого медведеподобного богатыря.

Солана, которая всё ещё лежала на утоптанном снегу под своей телегой, сжимая рукоять кинжала липкой от страха рукой, поняла, что дела очень плохи. Она видела, как оставшиеся защитники стали отступать под напором бандитов, и сердце её словно забывало отбивать ритм этому побоищу, замирая от ужаса.

Защитники поспешно отступили к своему импровизированному укреплению. К сожалению, за это время даже профессиональные солдаты-арбалетчики не успели бы зарядить оружие, так что, побросав ненужные теперь самострелы, остальные обозники бросились врукопашную. Теперь, когда бой шёл уже у самых саней, Солана могла видеть лишь ноги.

Вот неподалёку упал, забившись в агонии, бандит. Его гаснущий взгляд впился прямо в неё, а рот раскрывался, словно хотел что-то сказать, однако из него лишь вытекала тягучая струйка крови, обагряя истоптанный снег. Умирающему тут же наступил на пальцы чей-то тяжёлый сапог, затем кто-то, отступая, споткнулся об его голову. Солана смотрела на всё это распахнутыми глазами.