Со стен и башен неслись сотни стрел, кося ряды наступающих. Те, в свою очередь, отвечали тем же, но, конечно, попадали в цель куда реже. Увилл хорошо подготовился к обороне, и недостатка в стрелах у защитников, похоже, не было.

Новые крики ужаса раздались среди нападавших — пара расчётов с помостами провалились в замаскированные волчьи ямы. И, к сожалению, это был не единичный инцидент — ловушек было довольно много. Прошло всего несколько минут боя, а армия Коалиции уже потеряла, должно быть, не одну сотню бойцов убитыми и ранеными.

Наконец носильщики помостов достигли края рва. Теперь им предстояло самое страшное — скинуть свой огромный щит и под градом стрел перекинуть его через ров. Для этого их нужно было поставить на краю, а затем, упираясь так, чтобы щит не съехал назад, опрокинуть. При должной сноровке и везении он должен был упасть, образовав мост через ров.

Задача была необычайно сложная, и многие из носильщиков погибли под смертоносным дождём, но их места тут же занимали другие, тем более что, поднимаясь, помост хотя бы на время создавал безопасное пространство. Многие — больше трети всех помостов — упали неудачно, сорвавшись в ров. Однако другие легли более или менее ровно, обеспечив переправу, по которой тут же устремились солдаты с лестницами.

Помосты были не самой удобной переправой. Многие из них лежали довольно неровно, шатаясь и играя под ногами людей. Кроме того, они тут же покрылись сколькой грязью, которую на подошвах несли атакующие. То и дело разгорячённые пылом схватки люди падали с них в ров. Не говоря уж о тех, кого выкашивали сверху лучники.

То, что творилось сейчас у стен Боажа, напоминало Давину копошащийся разворошённый муравейник. Люди бежали по телам убитых и раненых, чтобы в следующую секунду упасть со стрелой, застрявшей где-нибудь рядом с ключицей. Давин заметил человека, явно обезумевшего, который с остервенением рубил одну из опор башни лучников затупившимся мечом, не нанося ей никакого особенного урона. Вскоре он упал — должно быть, стрела настигла и его.

Давин никогда не считал себя трусом. Наоборот, в юности он обожал военные вылазки и считал, что рождён для поля битвы. Но сейчас, глядя на то, что творилось в каких-то двух сотнях ярдов от него, он был в ужасе. Что ощущал бы он, находясь там, в этой мешанине яростно вопящих людей? Что ощущают они? Кричат ли они от ужаса, или от боевого азарта? Или от злости?.. Многие ли из них доживут до исхода этого дня?..

Несмотря на огромные трудности и столь же огромные потери, штурмующие достигли наконец стены. Стали взметаться лестницы, и на них тут же стали взбираться люди. Но перебраться через набитые поверху стены деревянные щиты было непросто, и большинство из тех, кто поднимался до конца, тут же падали с раскроенным лицом или распоротой грудью. Оставалось лишь надеяться, что хотя бы где-то оборона даст слабину, и тогда атакующим удастся прорваться на стену.