Давин заворожённо смотрел на этот праздник смерти, где люди, до сего мгновения даже не знавшие о существовании друг друга, рубили и кололи, сквернословили и плакали. И убивали, убивали, убивали… Вот ведь как вышло, что для какого-нибудь пастуха из Танна самым важным человеком в жизни внезапно становился какой-нибудь боажский рыбак, протыкающий ему горло иззубренным клинком. Хотя, конечно, великая вина была и на нём, Давине, позвавшем сюда этих людей. Но всё же главным палачом этих тысяч мужчин, главным вдоводелом и умножателем сирот Паэтты был Увилл! Вот он, итог его романтических мечтаний! Вот она, цена его амбиций!

Давин потерял счёт времени. Ему казалось, что бой длится уже бесконечно. Иногда он терял чувство реальности, и его накрывало ощущение, что всё это — лишь сон. Потому что то, что творилось, не могло происходить на самом деле в мире, где существуют боги…

Битва меж тем кипела уже на огромном участке стены. Потерявшие всякий страх люди с остервенелым упорством лезли на стены, словно и не замечая, что большинство из них тут же осыпается обратно, словно жухлая листва. Где-то атакующим удавалось взобраться на саму стену, но там их уже поджидали. Пока что ни на одном участке штурмующим не удалось захватить превосходство. Восемь тысяч бойцов, словно прибой, бессильно бились о стены несокрушимого города.

— Милорд! Милорд! Поглядите туда! — пробился сквозь рёв сражающихся тревожный, если не сказать испуганный голос.

Давин машинально оглянулся, но ничего не увидел. Затем он отыскал взглядом человека, что к нему обращался. Тот указывал куда-то на восток. Давин поглядел туда и обмер… Из леса, находящегося меньше чем в миле от города, на помощь обороняющимся мчался отряд конницы не меньше чем в тысячу бойцов.

— Перестроение! Отступаем! — заорал он так, что поперхнулся собственным криком. — Перестроение!

Увы, бой шёл далеко, и там ничего не слышали и не видели. Угроза, надвигающаяся с востока, была для сражающихся ещё неведома.

— Отводите войска! — кричал Давин, посылая коня к стенам в опасной близости от вражеских лучников. — Во имя Асса, отводите войска!!!

Постепенно всё больше нападающих осознавали новую опасность. Волна атакующих несколько отхлынула от стен — опасаясь оказаться меж двух огней, люди отступали, пытаясь выстроиться в какое-то подобие боевых порядков, чтобы встретить удар кавалерии.

Увы, вражеские всадники слишком быстро покрыли расстояние и ударили по атакующим, когда не все из них ещё успели понять, что же происходит. Всадники яростно врезались в толпу, без стеснения рубя спины и затылки. Та часть войска, что успела перегруппироваться, бессильно взирала на гибель своих товарищей. Стало ясно, что бой проигран, и теперь перед Давином могла быть лишь одна задача — сохранить как можно больше людей.