— Что ж, вы знаете, что делать, — дружески кивнув вассалам, произнёс Увилл и, тронув коня, поскакал с передней линии туда, где ожидала кавалерия.

Пехотные полки расступались перед своим государем. Многие из солдат старались прикоснуться к нему или хотя бы к его лошади, веря, что это поможет им остаться живыми в этой битве. Да и сам Увилл, вытянув руку, охотно позволял прикоснуться к себе. Он видел обожание и веру на лицах бойцов, и в этот момент действительно ощущал себя едва ли не богом.

— Лучники, готовсь! — услыхал он и увидел, как тысячи натянутых луков возделись к небесам.

Мгновение — и все эти тысячи стрел ринулись навстречу врагу. Битва началась.

***

Шум, стоящий над полем, нельзя было сравнить ни с чем. Даже при штурме Боажа не было такого мощного, давящего, непереносимого шума. Что творилось там, в самой гуще боя, Давин не мог даже представить. Он видел волнующееся, бушующее море человеческих тел. В этой свалке люди, должно быть, давно потеряли понимание того, кто был своим, а кто чужим, и кидались на любого, кто находился поблизости. Главное — выжить.

Отсюда было трудно оценить ход боя. Несмотря на то, что лорды формально должны были осуществлять командование и координацию своих сил, на практике от них не было никакого особенного толку. Девять самых бесполезных и никчёмных людей на этом поле, тем не менее, бросивших на смерть десятки тысяч человек.

От них уже ничего не зависело. Впрочем… Давин оглянулся. Позади, укрытый от врага грядой, находился резерв. Пять тысяч пехотинцев и почти тысяча всадников. В этом лорды ещё могли повлиять на исход битвы — грамотно воспользовавшись резервом, выпустив его в нужное время и в нужном месте, вполне можно было либо переломить ход сражения, либо упрочить свою победу.

Он вновь перевёл взгляд на поле. Войска Коалиции пытались сломать фланги армии короля, но пока не добивались особых успехов. Впрочем, сейчас было уже трудно разобрать в этом месиве, где именно проходила линия фронта. Давин вдруг подумал, что понимает, почему место сражения называют полем брани — брань действительно стояла такая, что, казалось, почернеют сами небеса.

Хотя небо и так то и дело затмевалось тучами стрел — лучники с обеих сторон продолжали осыпать ими позиции врага, лишь перенеся огонь на арьергард. Пройдёт много лет, а травы на Гвидовом поле всё ещё будут бушевать, удобренные человеческой кровью.

Интересно, где сейчас был Увилл? Сам Давин, с одной стороны, ощущая возбуждение битвы, с другой всё же радовался, что находится вдали от неё. Он стал слишком стар, чтобы рубиться на мечах. От махания мечом у него болело плечо и запястье, да и дыхание становилось сиплым и неровным уже через пару минут. А вот Увилл — другое дело. Давин знал, что тот иной раз лично принимает участие в стычках и наверняка много упражняется с оружием. Парень всегда хотел быть лучшим во всём.