У парня карта была только пассажирская, и она не подразумевала таких тонкостей, как проникновение в госпитальную часть.

Медики при виде алайцев в панике разлетелись красными бабочками. В другой ситуации они бы, наверное, повели себя иначе, но не сегодня.

Сотрудники медотсека лучше всех знали, сколько членов экипажа и обслуги уже потеряли сегодня свои драгоценные жизни. И не хотели рисковать, заступая дорогу вооружённым гэтами боевикам.

Охранник у дверей палаты, увидев алайцев, побледнел и вытянулся в струнку. И Рэм поспешил войти и побыстрее впустить капитана Хилинга с его «крокодилами».

Старый спал крепким медикаментозным сном. Ему склеили кости и наложили швы.

Руки бандита были зафиксированы наручниками, глаза аккуратно заклеены медицинским пластырем. Кифара сумел правильно проинструктировать лечащего врача.

Палата была небольшой, но в ней имелся столик и пара кресел.

Рэм хотел было сесть, но пожалел Ченича, мéста которому не досталось бы, не его ранг.

И парень остался стоять.

Рюк Хилинг на кресло даже не посмотрел. Он шагнул к постели бандита и уставился на него. Потом подозвал одного из алайцев:

— Глис-с, — сказал он негромко. — Ат на тен-та.

Охранник наклонился к Старому и рывком убрал пластырь с его лица. Приподнял голову, чтобы капитан мог разглядеть больного как следует.

— Да, это он, — сказал Рюк Хилинг. — Я должен его забрать, но вы будете против, верно? — Он обернулся к Рэму и Ченичу.

Парень кивнул.

— Плохо, — констатировал капитан.

Рэм пожал плечами: плохо, конечно, но — как есть.

Капитан Хилинг улыбнулся, вроде бы соглашаясь, и приказал охраннику-алайцу:

— Недзо берой!

Тот кивнул и наклонился к больному.