Но попытка была, мать-сыра-земля меня успешно притянула, и даже звезданула по ногам явно почувствительнее предполагаемых пяти процентов. Я немножечко подышал, подковылял к обочине, присел, вызвал некрохрыча.

— Ты чего это расселся, Рарил? — полюбопытствовала дохлятина. — И последние секунды ты думал столько мата, что я даже удивлён.

— Да я тут чуть не гробанулся, немножечко, — ответил я, приходя в себя.

Ну и озвучил некрохрычу историю “как Рарил со силт-страйдера спускался”. Анас побултыхался, пару раз выматерился, после чего безапелляционно заявил:

— Пёрышко тебе надо выучить самому, либо пользоваться готовым зачарованием. В остальном — в Изменение не ЛЕЗЬ! — замогильно провыл он. — Гробанёшся, как дурак, что мне тогда делать?!

— Я, вообще-то, про то же. И лучше выучить, хоть понять-почувствовать, а то страшно, блин, — признал я.

— Ну в принципе — верно. Ладно, ты там как, оклемался? — участливо поинтересовалась мертвечина. — У тебя пяток склянок, которые восстановление магической силы — довольно действенный седатив.

— Чегось? — немножко офигел я. — Транквилизатор?!

— Ну да, взаимодействие с обливионом вызывает сильное нервное истощение, — кивнул Анас.

— Кажется, я понял, почему боевых магов мало. Если вечно под транками, — хмыкнул я. — Это очень редко кто не будет тормозить.

— В общем — “да”, один из факторов, возможно, и немаловажный, — подумав, признал мертвечина.

— Так, ладно, я вроде в себя пришёл. Стрёмно, блин! А вот когда в бою — не так, — вздохнул я, поднимаясь на ноги.

— А это беспомощность, Рарил. Самое страшное магу и вообще — разумному. В бою опасность повыше, но ты знаешь и понимаешь, что можешь сделать. А там, — мотнул он черепушкой в небо Нирна, — ты боялся именно того, что ничего не сможешь сделать.

— И того, что в лепёшку расшибусь.

— И этого, но от беспомощности, — подытожил мертвечина. — Идёшь?

— Иду, — кивнул более-менее собранный я.

И транки жрать не стал — вампирюги, даже по славам Анаса, в разы быстрее обычного мера. Мне ещё тормозить не хватало!

Анас стал бултыхаться в округе, высматривая опасность, а я потопал в сторону побережья. Болота, как таковые, были болотами весьма условно: просто повышенная влажность от кучи ручьёв. И, через полчаса, на удивление без приключений, вышел на край здоровенного поля, длящегося до самого побережья. Рос на этом поле тростник-тростником, мясистый такой, но пребывающий в заметном небрежении. Три типа в броне и при оружии, очевидно — ребята из Гильдии Бойцов, кисло переговаривались друг с другом и топали в мою сторону. И редкие аргониане невнятных полов (хрен что по макушке, из тростника торчащей, определишь) рабствовали на поле. Рыл пять, не больше, ну и как-то особой бодрости я от них не заметил.