А Анас повращался и вдруг натурально заржал, прям колесом ходя. Откинувший капюшон упырь, с буркалами один-в-один как варёные яйца, проводил мертвечину недоумевающим взглядом, да и потопал по пещере коридору.

— Гыгыгыгы! — подлетел ко мне Анас. — Ты видишь, что тут. Теперь и я. Бардак, ветошь и разруха.

— Ну, не разруха, — отмыслил справедливый я. — Но бардак и неухоженность.

— Непринципиально, — отмахнулся Анас. — А иллюзий накрутили… Тут у них Рарил, роскошный дворец! Роскошный, богатый, торжественный и вычурный, хехехе!

— Хех, — оценил я. — Выпендрёжники желтозадые. Ещё, небось, мусор под иллюзию заметают.

— Именно так, — веселился Анас.

А проводник провёл нас в пещерный зал, не отличающийся даже убранностью. Не говоря уже о роскошности или торжественности. В разных местах этого зала всякие дохлые альтмеры (и немного, но всё же были другие виды, так что и вправду кого-то “принимали”, даже аргонианин или аргонианка была — хрен под мешковатым балахоном издалека пол поймёшь) предавались с видом владычицев жизни какой-то фигне. А проводник дотопал до стены пещеры, где была даже относительно приличная дверь: без трещин и паутины даже! Страшно подумать, что там на неё наиллюжено, Золотые Врата Вавилона нервно курят в сторонке, веселился я.

— Ожидайте, я доложу почтенной Даунайн Аунда о вашем визите, посланник Гильдии Магов, — изрыгнул проважатый и юркнул за дверь.

Впрочем, моё ожидание долго не протянулось. И за это время на меня просто не обращали внимания. Как предавались окружающие упыри какой-то фигне, так и продолжали предаваться. Ну и хрен с ними, пусть предаются. Мне не мешают.

А через пару минут из-за двери просочился проводник и с надутым видом озвучил:

— Почтенная Даудайн Аунда, благословенная Глава Великого Клана Аунда, Избранных Магией, примет вас, посланник Гильдии Магов!

— Угу, — в духе и букве соблюл я этикет, дипломатический протокол и всякую прочую подобную херню.

И впёрся в кабинет. Кабинет, кстати, был не обшарпанным: нормальный такой кабинет, письменный стол, алхимическая лаборатория и стол для зачарования в уголке, полки с книгами и свитками. Ковёр там на полу и стенах, хоть тройдиционную и скрепную фотографию делай. И стол с полками, за котором вальяжно развалилась желтозадая упыриха.

Упыриха была внешне в возрасте, но более-менее не антикварном: за тридцать, до сорока не дотягивает. Но худощавость меров, в сочетании с истощённостью упырей, делали из нее практически скелет. Белые, без радужки и зрачков, буркалы прилагались. Бледная, до практически утраты желтушности. И с совершенно бабкиным пучком белых волос на макушке. Ну и шмотьё вычурное, насколько было видно, с пунпонами и прочим.