И стал испытывать фокусировщик в телеге, где настроение у меня просто взлетело. Помимо того, что всё работало, хотя и требовало некоторой привычки и опыта, меня заметили кошатины. И их игривые стенания на тему “грозного хищника господина Фира, от которого бедными Вами и Васами теперь совсем-совсем не убежать, так что сдаёмся на милость!” — искренне подняли настроение. И не только его, кстати говоря.

А у нас оставались на очереди сферы, без которых я приступать к изготовлению посоха просто не решался. Ряд мной замысленных зачарований могли нахрен сломать, а то и оторвать руку. Или сломать ногу и даже сломать меня. В общем — испытатель с руками, который если и сломается, то починится, был нужен. При этом, некрохрыч на такую роль подходил весьма условно. Так что проявив к кошкам милость и прочее разное, выспавшись, засел я с Анасом за чарование трёх сфер.

Вообще — опять же, вроде всё прикинули, посчитали, так что несложно. Но долго, нудно, надо было впечатывать вязь даэдрика так, чтобы нахрен не порушить сеть кластерных зачарований двемерита, да и ряд отдельных деталей имел зачарования очень… Технические. Ну, например, трение снижалось в подшипниках практически до нуля, на фоновой обливионщине Нирна, как и структурное укрепление-упорядочивание двемерита. Причём поняли мы с Анасом это только сейчас, эмпирически, когда вообще УВИДЕЛИ это зачарование, теряющееся на фоне кластерной сетки.

А вообще — мы создавали именно драугра, как мне наглядно пояснил Анас. В имеющемся материале (в случае с драугром некротическом — теле), с собственными магическими свойствами и каналами, путями и рефлексами, мы прокладывали новые. То есть, в случае сферы — рефлексов-то как раз не было, они были прописаны в изъятом сердечнике, но вот каналы и возможности тела были, и это приходилось прописывать программой-рефлексами. Причём не жёстко, а “рекомендательно”. Так как чёрт знает, как духу в двемеритовой плоти будет удобнее.

Ну и знания и опыт Анаса, сделавшего драугра из самого себя, в своё время, были очень не лишними. Да и призрачными брызгами протоплазмы (вообще — светящимися разводами магии) он мне помогал, указывая, где что поправить.

И, на вторые сутки, сферы были готовы. Задолбался я феерически, не столько сложностью, сколько занудностью работы, повторяемой аж трижды. То есть: на первой сфере было иногда даже интересно. Вот с подшипниками и сочленениями занятную вещь узнали. Да и Анас в сферы различной степени раскрытости влезал своим призрачным организмом и гундел всякие занятные наблюдения. Но следующие две — мрак, думал, мозоли на уме натру, но вроде бы — пронесло.