Мне было странно, что с таким менталитетом тот же Ван Фу был показан милейшим человеком в мультсериале. Идея поискать хранителя Талисманов в моей голове слегка отодвинулась на задний план: я банально боялась, что Фу окажется таким же говнюком, как и Ван. Боялась разочаровываться. Не сотвори себе кумира…

Ван Чэн в мультике тоже был милым, как новорождённый котёнок! А потом чуть Хлою не сварил.

Атмосфера в квартире стала тяжёлой и неприятной. Томас до последнего задерживался в пекарне, потому что сделать с присутствием Вана ничего не мог, а терпения у папы Маринетт не хватало. Сабина была хмурая и напряжённая, а ещё бросала на меня такие взгляды, что иногда меня в дрожь бросало. Ван, когда появлялся, ходил с постной миной, но эти его взгляды…

Возвращаться домой не хотелось, и большую часть времени я проводила у друзей или на крышах Парижа. Так себе замена, если честно, но что уж поделать. Только в синхронизации с Тикки я чувствовала себя немного спокойнее.

Тикки, кстати, отчего-то прониклась к моему дядюшке-нацисту большой симпатией, чего я никак не могла понять. Ностальгически улыбаясь, квами рассказывала про своего давнего друга-носителя. Из Кореи, не из Китая.

— Твой Ван так похож на моего Чана… лицо демона, сердце бога.

— Ты всех своих носителей по именам помнишь? — поинтересовалась я, не желая обсуждать дядюшку больше необходимого.

Мне его и в жизни хватало!

Квами улыбнулась.

— Конечно. И тебя я тоже запомню, божья коровка из другого мира. Носители, если мы их любим, навсегда остаются частью нас, квами.

Это в какой-то мере успокоило. Жить в чужих воспоминаниях — отличное посмертие, на мой взгляд. Но вот то, что разговор у нас зашёл о таких высоких и мрачных материях, меня совершенно не устраивало!

Взгляд Вана преследовал меня везде: дома, в коллеже, у Адриана, на крышах, на приёмах у психолога. Я не могла избавиться от ощущения липкости и гадливости, которые наверняка надумала себе сама. Одно хорошо: Сабина пообещала мне, что к мозгоправу я хожу последнюю неделю.

— Чего это так? — удивилась я, когда мать Маринетт озвучила своё решение.

На секундочку: именно Сабина выступала яро против прекращения этих походов. Томас считал, что мозгоправ мне или не подходит, или и вовсе не нужен, несмотря на состояние моего организма. А вот мать Маринетт продолжала верить в целительную силу психотерапии и оплачивала отнюдь не дешёвые сеансы с завидным упорством.

— Ван сказал, что тебе это не нужно.

И от этого пандазавра была польза, если так подумать. Хотя я всё равно не поняла, почему на уговоры Томаса, — которого Сабина бесспорно любила, — мать Маринетт почти никак не реагировала, а после слов брата сразу переменила своё мнение. Но про отношения Сабины и Вана я ничегошеньки не знала, так что не лезла ни с вопросами, ни с упрёками. Взрослые люди, разберутся как-нибудь сами.