— Но спросить я должна была — со вздохом отметила миссис Малфой и заклятьем направила в его сторону три запечатанных свитка. — Коснись палочкой. И сможешь прочесть.

Невилл торопливо взял один из них, остальные разместив поверх конверта на своих коленях. И углубился в чтение. Даты и события мелькали перед глазами, некоторые он узнал: они упоминались в тех газетных выпусках, где гриффиндорец искал информацию. Но потом…..

Когда Невилл дочитал третий свиток, то понял, что у него трясутся руки. И что к горлу подкатил противный ком тошноты. Гарри забрал пергамент и скатал его, даже не думая заглядывать внутрь. К счастью, по мнению Невилла. Миссис Малфой поднесла к его губам холодный флакон. Успокоительное скользнуло в горло, заставив его закашляться.

Минута-другая под действием зелья помогли ему сосредоточиться. Он почувствовал, как кто-то поглаживает его по спине и смутился. В душе поселилось неописуемое чувство пустоты. Холодной и бесповоротной, заглушающей всё остальное.

— Вы меня извините? — не своим голосом поинтересовался Невилл, поднимаясь.

— Конечно. — тихо ответила Нарцисса Малфой. — Если что-то потребуется, обращайся к эльфу.

— А я могу….

— Конечно. Оставайся, сколько нужно — кивнула она. Невилл встал, неловко поклонившись в благодарность. Не глядя, кивнул Гарри. И поспешным шагом вышел из комнаты. Паника, несмотря на действие зелья, молотом била его по затылку. В душе ворочался ком непонятных и тяжелых эмоций. И дело было не в том, что его родители тоже применяли непростительные. Они были аврорами. И им приходилось делать много отвратительных вещей.

Дело в том, что Невилл не был единственным ребенком. Дело в том, что бабушка ему соврала. Наконец, дело в том, что Беллатриса Лейстрендж должна ответить не только за то, что случилось с мамой и папой. Но и за нерожденного брата и сестру, в свитках ведь были не только рапорты. Именно Нарцисса Малфой помогла маме, когда близнецы умерли в её чреве после круциатуса Беллатрисы Лейстрендж.

Больнее всего была мысль, что бабушка не сказала ему правды. Конечно, это ничего не меняет. Не вернет его брата и сестру, не реабилитирует состояния мамы и папы. Но она ему соврала…. И если Беллатриса Лейстрендж когда-нибудь найдет Невилла, то он не станет колебаться. Эта женщина не колебалась, накладывая пыточное. И Невилл тоже её не пожалеет.

В ту ночь гриффиндорец так и не заснул. Стоило закрыть глаза, как он будто наяву слышал жуткий смех и видел перед алую вспышку заклятья. Сегодня для Невилла всё изменилось. Он хотел знать правду. Думал, что тогда ему будет легче. Только вот легче не стало. Лонгботтом почему-то чувствовал дикую боль. И даже подумал, что лучше бы он не разворачивал те пергаменты. Но уже было поздно менять решение.