Мы помолчали. Я не стал ближе к разгадке, все-таки мне было совершенно неясно, какой у меня есть талант.

Я сказал:

– Тебе надо повесить кормушку. Кормушка должна исполнять свою основную функцию. Она ведь нужна не просто так.

– Да, – сказал Ванечка. – Туда надо повесить еду для птиц.

– Положить.

– Положить еду для птиц. Но я буду скучать тогда по ней.

Я сказал:

– Ты ведь не расстанешься со своей кормушкой. Ты сможешь видеть ее каждый день. Но при этом тебе будет приносить удовлетворение осознание того, что ты сделал доброе дело.

– Так ты думаешь?

– Да.

Вечером Ванечка позвал меня к себе в номер. Там царил ужасный бардак или, как выразилась Антонина Алексеевна, творческий беспорядок.

Кормушка висела у окна.

– Теперь смотри-ка, – сказал Ванечка. – Я ее так повесил, чтобы они утром прилетали, мои птицы.

Антонина Алексеевна сказала:

– Но это же к смерти. Если они залетят в окно – это к смерти.

– Будет и смерть, – сказал Ванечка и почесал нос.

Антонина Алексеевна засмеялась и сказала ему, что он полный дурак.

Я сказал:

– Подобные суеверия – это чушь. Но вместе с тем необходимо учитывать, что дикие птицы в комнате – это антисанитария. Птицы часто переносят заболевания.

– Ну, например, – сказала Антонина Алексеевна. – Ленечка, ты уж убеди его, пожалуйста, снять эту фигню. Я снимаю, так он орет.