– А я, – сказал Боря, – буду читать монолог Клавдия.
Он вдруг посмотрел на свои руки, и на лице его появилось выражение неподдельного ужаса и боли.
– Когда бы кровью брата был весь покрыт я, разве и тогда – омыть не в силах небо эти руки? Что делала бы благость без злодейств? Зачем бы нужно было милосердье?
Володя сказал:
– Пошел ты на хер.
– Мы молимся, чтоб Бог нам не дал пасть иль вызволил из глубины паденья. Отчаиваться рано. Выше взор! Я пал, чтоб встать. Какими же словами молиться тут? «Прости убийство мне»? Нет, так нельзя. Я не вернул добычи. При мне все то, зачем я убивал: моя корона, край и королева. За что прощать того, кто тверд в грехе?
Боря, по-моему, за всю жизнь, во всяком случае, добровольно от корки до корки прочитал только одну книгу, и это был «Гамлет». Зато «Гамлета» он знал наизусть.
А читал он в самом деле замечательно, очень чувственно, хотя ситуация к этому совершенно не располагала. Боря, однако, провалился в историю, как будто в жизни, как на сцене, существует потайной проход, где можно исчезнуть.
Совсем не верилось в то, что он никогда не убивал своих братьев.
– Великий писатель Шекспир, – сказал я.
– Ну во.
А сам я так ничего и не придумал. У меня еще и с фантазией плохо, так Володя сказал.
Запись 112: Питомцы
Запись 112: Питомцы
Я хочу, чтобы Арлен знал, кто-то сказал: все, что люди могут сделать с животными, может быть сделано и с людьми.
Представь себе, если мы все-таки найдем инопланетян, у них могут быть люди-помощники, как собаки-поводыри.
Например, инопланетянин состоит из слизи. Человек может открывать для него дверь или включать для него свет. Или подавать ему вещи. Это будет человек-помощник.
Но его, конечно, обязательно надо будет кастрировать. Потому что люди иногда влюбляются и убегают.
Зато ему можно делать стрижку для людей и кормить его едой для людей. А когда он будет болеть, его можно будет сажать в перевозку и возить к человеческому доктору.
Еще люди очень общительные (многие) и социальные. Они обязательно привяжутся к своему хозяину и будут его любить.