– Пока. Это все что я могу сказать, – с этими словами она вновь направилась к выходу.

– Твою мать! – вздохнул Дрю.

Ему не хотелось, чтобы она уезжала в разгар веселья.

– Ну, тогда пока! – крикнул он.

…Большую часть пути они молчали. Моника не хотела говорить с ним. И почему-то не было настроения. И чувствовала, что твориться что-то неладное – то, чего она больше всего опасается.

– Ты хочешь, чтобы я остался?

– Да. Пожалуй.

– Что значит «пожалуй», милая? Я не совсем понимаю.

– Не привязывайся к словам, любимый. – Моника неотрывно смотрела в окно, наблюдая за сменяющимся пейзажем.

– Я бы хотел извиниться за сегодняшнюю выходку.

– Извиняю, – не оборачиваясь, произнесла она.

– Ты что загрустила, любовь моя?

– Не знаю. Как будто что-то оказывает на меня давление. Но не пойму что.

– Я, кажется, понял в чем дело. Ты стала грустной после того как услышала любовные признания Вилле и Дрю на сцене.

– Ты тоже неплохо поешь. Мрачновато, но неплохо все же, – попыталась она отвлечь его внимание.

Но не получилось.

– И все-таки, что тебя тревожит?

– Мне не нравится эта игра. Я устала от этой лжи. – Теперь она повернулась к нему и пристально взглянула ему в глаза.

– Да. Заварили мы кашу, – вздохнул он.

– Мне не нравится играть на чувствах своего друга.