— Напомню, что конкретные методы поддержки и их объём определяет полевой командир. То есть я, — Хаммер был по-прежнему непробиваем, как скала. — Если вы недовольны, можете возвращаться и написать жалобу о моём непрофессионализме.

Мужчина скрестил руки на груди, показывая, что это его последнее слово. Катран сжала зубы, сдерживая злость. В былые времена за такой ответ с этого наёмника живьём бы содрали кожу. Теперь ей пришлось просто проглотить оскорбление.

«Сейчас не время слушать свою гордость, — подумала она, глуша эмоции. — И так наворотили дел».

С последней мыслью женщина невольно взглянула на рюкзак, который нёс подчинённый. Именно там, в специальном контейнере переносили её «драгоценную матушку». Катран всё больше раздражала мысль вновь подчиняться амбициям родительницы.

— Госпожа, — отвлекло её обращение одного из наемников, человека с узкими глазами. — Настало оптимальное время работы токсина.

— Я поняла, — отметила она и напряжённо всмотрелась в зал.

Катран что-то не нравилось, но было ли это предчувствие или просто её отношение к плану матери? В конце концов, вся эта затея с инсектоидами ей не нравилась, как и сами твари.

«Отправляй разведку», — распорядилась она.

Подчинённые действовали, словно чётко отлаженный механизм. Пятёрка воинов вошла в подземный чертог, чтобы тут же незаметными тенями разойтись во все стороны. Получив от них распоряжение, Катран дала команду всем остальным. Группа чужаков сразу направилась к закрытому проходу в зал королевы.

— Мы вас прикроем, — ответил Хаммер на её вопросительный взгляд.

Катран лишь пренебрежительно фыркнула. Этот жест она подсмотрела у людей, и он ей пришёлся по душе. Продемонстрировав таким образом отношение к командиру отряда, она направилась следом за своими.

Хаммер проводил уходящую женщину напряжённым взглядом. Никто из присутствующих не знал реальную широту его полномочий и сложность поставленной задачи. От действий американца зависел вектор дальнейших отношений родного государства с горсткой опасных, но полезных ксеносов.

Сверх повернулся к своим солдатам.

— Агуст, — обратился американец. — Что-то изменилось?

Ответил ему щуплого вида латинос, на котором военная форма смотрелась ещё более чуждо, чем на француженке.