— А если бы оно было заряжено? Им мог бы воспользоваться кто-то чужой?

— Вполне, но только до тех пор, пока не разрядится.

— Ясно.

С одной стороны это было очень даже хорошо, а вот с другой... Родовой артефакт сейчас и для меня был бесполезен, но я не намеревался ждать так долго. Два-три месяца меня совершенно не устраивали, я собирался сократить их примерно до двух недель, а значит — придется заниматься во много раз больше и не только во время занятий с Петровичем, но и самостоятельно нарабатывать навыки.

— Давай-ка на улицу выходи, а я пока второго ученика разбужу, — проворчал учитель.

— Уже не надо, — усмехнулся в ответ, заслышав недовольное бормотание и визгливые женские нотки, — Антоха проснулся, и кажется, не только он один.

Голоса начали приближаться, и я быстро шмыгнул за дверь.

Ну его на фиг!

Пускай дед разбирается. Не готов я с утра пораньше слушать претензии Ивлеевой.

Не знаю, каким образом, но Петровичу удалось угомонить разбушевавшуюся женщину, и вскоре после того, как он издал рев раненого медведя, наступила полнейшая тишина.

На крыльцо вывалился красный как свекла, ошалевший Антоха, за ним гордо шагнул за дверь наш учитель. Глаза старика азартно блестели, а уголки губ подергивались от еле сдерживаемого смеха.

— Я надеюсь ты не прибил Надежду? — поинтересовался я, усмехаясь.

— Нет, — хохотнул дед, — всего лишь припугнул.

— Кхе-кхе, — подавившись воздухом, закашлялся Антон.

— Чем, интересно? — с любопытством спросил я.

— Лучше бы ты не спрашивал. Петрович прямым текстом заявил, что тетушка такая психованная лишь потому, что ей мужика не хватает. Сказал — если не заткнется и не будет вести себя как положено приличной аристократке, то ты, Макс, отдерешь ее в хвост и в гриву, так как именно таким образом получаешь энергию, поэтому тебе все равно кого драть — молодую девку или старуху, — любезно пояснил мне Антоха.

Теперь пришла моя очередь покраснеть как вареному раку и закашляться.

Перевел возмущенный взгляд на смеющегося деда.

— Ты, Петрович, совсем охренел! — рявкнул злобно.

— Нечего возмущаться. Угомонись.