Соседи помогали чем могли в меру своих возможностей, но этого все равно никогда не хватило бы на квалифицированного эскулапа.

— Слушай, а как так получилось, что тебя не забрали детский дом? — озвучил пришедший на ум вопрос.

— Так у меня здесь, через два дома, двоюродная тетка живет. Она опеку оформила. Теть Шура знает, что мамка без меня не справится. Я ее последняя надежда. Если меня заберут, мать бороться перестанет.

Славка шмыгнул носом, сглотнул набежавшие слезы и стиснул зубы, вновь готовый бороться с судьбой, чтобы она ему ни преподнесла.

Кремень пацан. Уважаю и обязательно помогу, чего бы мне это ни стоило.

Тот же Максим Орлов в двенадцать лет был избалованным, эгоистичным говнюком, получавшим все на блюдечке с золотой каемочкой, за исключением магического дара; а этот мальчишка вертится, крутится, ни на что не ропщет, никого не проклинает, все делает сам в меру своих возможностей, при этом оставаясь открытым и полным надежды на лучшее будущее.

— Слава, с кем ты там разговариваешь? — послышался из угловой комнаты усталый, обеспокоенный женский голос.

— Все в порядке, мам! — крикнул в ответ мальчишка, вновь потянув меня за руку.

Я вздохнул и поплелся следом. После рассказа Славки, уже знал, что сразу вылечить его мать не получится: не хватит ни сил, ни опыта. Даже высокоуровневые лекари не сумели бы провернуть подобный трюк. Во-первых — инсульт у Олеси Андреевны насколько я понял оказался обширным, во-вторых — времени прошло слишком много, чтобы за один раз полностью решить проблему. Тут понадобится как минимум пара недель, а если за лечение возьмусь я сам — то и весь месяц.

Время сейчас для меня было роскошью. Я им просто-напросто не располагал, поэтому оказался немного растерян и встревожен.

Женщина, лежавшая на постели, выглядела измученной и истощенной болезнью, но в ее глазах, как и в глазах сына — светились решимость и упрямство.

— Добрый День, вы кто такой? — поинтересовалась она, нахмурив брови.

— Мама, мама — это Максим. Он — маг.

Глаза женщины распахнулись от изумления. Похоже, она никак не могла поверить в происходящее.

— Славик, это какая-то шутка?

— Нет, — ответил я вместо мальчишки.

Олеся нервно дернула головой и вскинула ко рту действующую левую руку.

Ага, хорошо. Паралич, оказывается, только одной стороны, уже легче.

— Ну что, Олеся Андреевна, будем лечиться?

Женщина посмотрела на меня с подозрением, словно я какой-то шарлатан, решивший нажиться на их горе.