Тетка театрально вздохнула и опустила на мгновение плечи, словно на неё навалилась вся тяжесть Мира, но затем вновь выпрямилась как палка, и спрятав негатив, который только что пёр от всего её облика, с достоинством произнесла:

— Род Варзановских благодарен Вашему отцу за то, что он сделал. Для нас великая честь оказать помощь его сыну. Если Борис Антонович позволит, я лично прослежу, чтобы все ваши пожелания были выполнены.

— Ага, спасибо, — покивал головой.

Проследит, в этом я был абсолютно уверен. Из кожи вон вылезет, чтобы долг рода списался, и её руки оказались развязаны, а потом хоть трава не расти. Никаких обязательств, никакого гнёта и принуждения, а следовательно, меня можно смело сдавать законникам или дяде, причём получив от последнего неплохой куш.

Интересно, а сам господин Варзановский такого же мнения или действительно испытывает искреннюю благодарность?

Проверять не стану, себе дороже. На них такой долг висит, мама не горюй, а значит, требовать можно очень много. Сразу всё, конечно, не стану: понемножку, помаленьку, а там глядишь, долг сам собой перерастёт в союз двух родов, но это потом, когда я восстановлю справедливость и встану во главе клана Орловых.

А со старой грымзой придётся держать ухо востро. Нет, напрямую она мне напакостить не сможет, но вдруг отыщет лазейку в обход долга. Необходимо в ближайшем будущем приструнить мадам и дать понять, что, если рыпнется в сторону, получит неприятностей не только на свою задницу, но и подставит под удар тыл всего рода Варзановских.

Тетка умная: в разговоре ни разу не упомянула ни мою фамилию, ни имя моего отца, ни конкретную причину долга, говорила расплывчато и обтекаемо. Родовой долг— дело почти повсеместное, только вот вес его иногда мог быть почти неподъёмным. По словам женщины стало совершенно ясно — она меня узнала, да и наверняка была в курсе того, за что Варзановские были по гроб жизни обязаны Орловым.

В данный момент я просто проигнорировал секретаря и вошёл в кабинет барона, отбросив посторонние мысли и нацеливаясь на результат. Кровь из носу, но мне нужны были новые документы, причём нужны немедленно, точнее, до конца этого вечера.

Ушлая секретарь даже не думала сдавать позиции: забила на свою работу и, прошмыгнув позади меня в кабинет начальника, прислонилась к стене и замерла как статуя.

Только после того, как дверь захлопнулась, и мы остались втроём, Борис Антонович поднялся с кресла и, обойдя тёмный дубовый стол с резными ножками, протянул руку.

— Максим, рад с вами познакомиться. Я ведь могу обращаться к вам по имени?