Сидра послала зонды, которые проникли через отверстия в раковинные постройки. Там не оказалось ни выживших людей, ни работающих машин, но ее механические шпионы обнаружили свидетельства былого человеческого присутствия – груды гниющих отходов в дальних уголках построек. Биологический распад зашел уже слишком далеко – столь близко от берега даже атмосфера была насыщена микроорганизмами жонглеров. Но, как и содержимое «дамб», часть материалов из этих мусорных куч может пригодиться – если удастся извлечь.

Найдя пологий участок зеленой полосы со стороны побережья, недалеко от основной массы раковинных построек, Сидра медленно опустила «Косу» на плавучий ковер из водорослей. Вода вскипела от создаваемого посадочными двигателями жара. Когда «Коса» погрузилась примерно на три пятых и вода успокоилась, водоросли сомкнулись, образовав вокруг корабля зеленый пояс, способный послужить маскировкой. Как объяснила Сидра, водоросли и прочие морские организмы тотчас принялись растворять корпус «Косы», но на мелководье этот процесс идет достаточно медленно и защита корабля способна относительно легко ему противостоять.

Судя по личному опыту Сидры и имевшимся сведениям об Арарате, воздухом можно было без особых сложностей дышать. Она открыла верхний люк, и мы втроем выбрались на спину «Косы». Стояли на небольшой огороженной платформе, точно бравые подводники, обозревающие новый континент.

– Дыши, – подбодрила меня Сидра, когда всем стало ясно, что мне не удается вдохнуть полной грудью.

– Я забыл, каково это место на вкус, – проговорил Пинки и мощно чихнул, обильно забрызгав ярко-зеленой жижей рукав. – Все-таки снаружи лучше, чем внутри. – Присев, он обтер рукав о поверхность «Косы». – Давай, корабль, попрактикуйся. Если не сумеешь справиться с каплей здоровых свиных соплей, то у нас куда больше проблем, чем нам кажется.

– Вспоминаешь прошлое? – осторожно спросил я.

Пинки кивнул:

– Мы млекопитающие, Вонючка. Обоняние и вкус значат для свиней даже больше, чем для людей. – Он фыркнул и наморщил рыло, будто готовясь еще раз чихнуть. – Тут случилось и хорошее, и плохое. В основном плохое. Но теперь, снова почувствовав запах, я вспоминаю и хорошее. Антуанетту, Ксавьера, старых друзей. – Он покачал головой, будто стыдясь собственных мыслей. – Их давно уже нет, но такое ощущение, что мы просто где-то разминулись, и если немного подождать, они вернутся. – Его голос зазвучал тише. – Я хотел бы снова увидеть друзей.

Сидра протянула руку, и ограждение исчезло. На хребте корабля образовалась плоская дорожка, до самого утолщения на хвосте – там, как я теперь понял, находилось гипометрическое устройство. Мы прошли по дорожке в сторону суши, где хвост соприкасался с поднимавшимся из воды склоном. На боку корпуса выросли похожие на ступени скобы, с помощью которых мы преодолели последние десять метров до твердой почвы Первого лагеря. Наши ботинки зашлепали по покрытому слизью камню.