— А…

— Жбан убит, — перебил Цубербюллер. — Остальные ваши ранены. Солянка легко, Валти средне. Литтл с Хидденом — сам не знаю.

— А искатели?

— Главный убит, штурман ранен. Веселов и советник целы. Что с научницами — даже не знаю, они остались с первыми ранеными.

Скотч свесил голову на грудь и с трудом подавил желание беспомощно выругаться. В ушах продолжало противно гудеть, а в голове пульсировала тупая всепроникающая боль. Мысли путались и замирали.

Вот и сохранил группу. Вот тебе и столько дней без единой жертвы. Вот тебе и командный дух и никудышные воины шат-тсуры.

Отчаяние захлестывало душу, как штормовые волны припоздавший катер.

Семенов тем временем завел разговор еще с двумя подошедшими вояками-людьми. Один из первых козырнул и доложил на англике:

— Это тот, о котором вы предупреждали, сэр!

— Хорошо, Майки, — отозвался тот. — Я — капитан разведроты, мобильная пехота, военно-космические силы доминанты Земли. А это наш… э-э-э… канонир. Общайтесь, не буду мешать.

И обернулся к своим молодцам:

— Майки! Чак! Готовить платформу!

Разведчики-пехотинцы тут же растворились в наползающем предрассветном тумане.

Действительно близился рассвет.

— Семенов? — спросил канонир.

— Семенов, — подтвердил Семенов.

— Отлично сработано, коллега! Полковник Попов тобой чрезвычайно доволен. Без дураков! Наверху о ваших подвигах на Табаске уже легенды ходят.

При упоминании полковника Попова Семенов мгновенно подобрался; откуда-то сразу проступила военная выправка.

— Ладно, — продолжил «канонир». — Все потом. Теперь мы должны вывезти искателей. Разведка готовит платформу, до космодрома домчим с ветерком.

— А… Сколько нас теперь?