Обстановка была в меру неформальной, однако важность разговора вынудила Вернера Винцля покинуть Солнечную и отправиться к Офелии лично.

Конечно, власть президентов имела множество ограничений и оба служили скорее символами правительств, однако даже на личных контактах эти люди умудрялись делать очень много и достигали порой результатов, которых не удавалось достичь самыми длительными переговорами.

Нынче речь шла как раз об этом: о недавнем контакте шефов контрразведок Земли и Свайге.

Политические отношения практически всегда многослойны. Зачастую обе стороны прекрасно представляют и общую картину, и степень осведомленности друг друга. Однако на переговорах начинают все буквально с нуля, как будто никто ничего не знает.

И Сытников, и Винцль, равно как и их министерские кабинеты, и до визита свайга Аххо Тео на спутник у Чагды в целом представляли себе умонастроения союзников. И недовольство цоофт (в первую очередь именно их) спрогнозировали заранее, точно так же, как вероятную поддержку амбициозных птичек со стороны Галереи Свайге. И кажущееся спокойствие в среде технократов-а'йешей не стало для политиков доминанты Земли сюрпризом, и виноватое молчание азанни, которым очень хотелось примкнуть к давним друзьям-цоофт, да мешал совсем свежий моральный долг перед людьми, благодаря которым азанни сохранились как единая раса.

Никто особо не сомневался, что визит Аххо Тео на деле был вовсе не приватным. Послали его скорее всего по рекомендации Галереи, но мудрецы-свайги как всегда попытались облечь это в форму, которая не повлекла бы за собой серьезных официальных размолвок и нежелательной напряженности отношений. А так — тайный дружеский визит, осторожный дружеский совет, попробуй подкопайся. В крайнем случае шеф контрразведки Свайге просто вылетел бы из кресла. И без того не слишком-то уютного.

Да и сейчас президенты предпочли официальной встрече и аналитическим консультациям вот эту, внешне похожую на отдых, посиделку. Море, пальмы, стол с закусками, знаменитое офелийское вино и неспешная беседа, когда не приходится по нескольку раз взвешивать каждое слово.

Винцль, поднеся бокал с «Рубином Жемчужного Берега» к лицу, любовался насыщенным цветом вина и солнечным бликами в слое напитка. Желтое светило Офелии простреливало бокал навылет; на лице президента Солнечной подрагивал красноватый зайчик. Сытников высказывался:

— Меня только одно волнует, Вернер. Рекомендации свайгов, а значит, и цоофт, на удивление точно совпали с линией, которая наиболее устраивает нас — в случае компромисса.