— За офицерское звание.

— Понятно. На шару, стало быть. Ты продался?

— Продался.

— Угу. Ну, тогда еще ничего. По крайней мере скучно не будет.

— Это уж точно. Поскучаем только после смерти.

Продались все — и Цубербюллер, и Тамура, и Суондреды, и боевой пловец, и Рагназь. С особой охотой продался Гаваец.

Отказались только Валти (по возрасту) и, к удивления Скотча, Мистер Литтл.

— Литтл? Ты отказался? Почему?

— Понимаешь, — вздохнул тот, баюкая дважды раненую руку, — у меня сын родился… Ромка. Куда мне?

— Сын? — Скотч опешил. — Когда ж ты успел, шельма?

— Да вот… — Литтл расплылся в характерной улыбке новоиспеченного папаши. — Вику Кузнецову помнишь? С «Дифферента»?

— Конечно, помню!

— Вот она…

Скотч, сцепив зубы и стараясь не думать о том, что скорее всего никогда не вспомнит ни этого момента, ни мистера Литтла, обнял своего бывшего завхоза и процедил, стараясь, чтобы это не прозвучало зло:

— Ну, будь счастлив, старик…

Примерно в это же время на Офелии в президентском дворце происходил торжественный прием, на который прибыли наиболее влиятельные лица пяти старших рас плюс приглашенные гости из рас второй волны.

Приглашены были и адмиралы флотов Солнечной, и адмирал Фисуненко, немало потрудившийся на ниве спецзаданий, и даже полковник Попов присутствовал, хотя его тут знали очень немногие — разве что свайг Аххо Тео.

Естественно, не обошлось без торжественных речей и тостов.

Адмирал Тим Хемерсбрандт, держа в руках бокал с офелийским вином, слушал очередную речь и потихоньку размышлял обо всем понемногу.