— Или, — глухо сказал Арчи.

— Что это?

— Махолеты. Или самолеты. Транспортные. Много. Очень, Яся, много. Сотни.

— А это значит?

— А это значит, что альянс начал боевую операцию. Ни вы, ни Варга не успели.

— Ну, — протянула Ядвига с некоторой долей злорадства, — мы-то как раз успели.

«Успели? — подумал Арчи. — Так вот почему вы свернули площадку и забрали все самое важное… Вот почему вы собирались спешно, но все же не впопыхах…»

А вот Варга скорее всего не успел. И это почему-то радовало Арчибальда Рене де Шертарини неизмеримо сильнее.

— Яся, — спросил Арчи с внезапно прорезавшейся тоской в голосе. — Скажи, вы правда хотите просто осесть где-нибудь и тихо жить? Вы правда не хотите никого убивать? Вы, волки, воины?

— Правда, Сеня. Вы зря затеяли на нас охоту… А мы зря пытались пресечь ее так решительно. Нам не нужно было никого убивать с самого начала. И тогда ничего плохого не случилось бы.

— Арчи, — сказал Арчи.

— Что? — не поняла Ядвига.

— Арчи, а не Сеня. Меня на самом деле зовут Арчибальд.

Арчибальд Рене де Шертарини, сотрудник внешней разведки Российской Федерации, подозревал, что поступает вопиюще неверно, называя представителю официальной противоборствующей стороны свое настоящее имя. И при этом свято верил, что ничего худого все же не случится.

«Бог мой, — подумал Арчи со смешанным чувством. — Сколько же мне еще предстоит осознать? Из-за тебя, девочка? Из-за твоей не пойми отчего вспыхнувшей страсти к пленному советнику и из-за того, что у советника полыхнуло в ответ…»

Едва вышел Домкрат, последний из обмененных ночью агентов, Коршунович поднял тяжелый взгляд на Лутченко.

— Ну, — спросил он чуть погодя. — И что ты обо всем этом думаешь?

Лутченко зябко повел плечами, несмотря на туркменские температуры.

— Даже не знаю, что думать…