Генриху советовали идти через Ашгабат. Но, если разобраться, напрямую гораздо быстрее, а время сейчас решает все. Сколько еще пилить до города? Три часа? Четыре? Не разумнее ли сунуться напрямую, тем самым выигрывая время? Да, конечно, этот путь опаснее. Но внимание обороняющихся обращено не внутрь удерживаемого языка, а вовне. Не к обочинам шоссе, а совсем в противоположную сторону. Кому он нужен, одинокий странник? А если кто и сунется — есть на этот случай волчий камуфляж…

Решай, Генрих.

И Генрих решил. А именно — решился рискнуть.

К Багиру Генрих вышел спустя два часа с небольшим. За это время он встретил всего двоих человек — паренька лет четырнадцати, катившего на изможденном велосипеде по обочине трассы, и пешего степенного аксакала с необъятной торбой на боку. Аксакал с Генрихом поздоровался по-русски, хоть и с сильным акцентом. Паренек просто зыркнул и безмолвно проскочил мимо. Никого из местных боевиков Генрих не заинтересовал, даже если его и замечали с позиций.

И вот — Багир. Какие-то подозрительные хибары на самой околице. Чуть глубже — уже нечто, отдаленно смахивающее на дома. А ближе к центру — так и вовсе все напоминало какой-нибудь захолустный альпийский городок. Особенно на фоне копетдагской гряды. Если не обращать внимание на жару, песок и вонь из арыка, разумеется.

По памяти сверившись с планом поселка, Генрих направился к дому Ахтамали Бахва. По его прикидкам, путь должен был занять не более десяти минут. Так оно и вышло: вскоре Генрих стоял перед ничем не выделяющимися среди прочих зелеными воротами. Табличка с фамилией хозяина недвусмысленно свидетельствовала, что Генрих не ошибся адресом. У арыка сосредоточенно возился кудлатенький щен-кавказеныш.

Генрих кашлянул.

— Здласте! — поздоровался щен, заинтересованно глядя на гостя. Говорил щен по-русски.

— Привет! — весело ответил Генрих. — Ты, стало быть, хозяин?

— Нет, — замотал головой щен. — Я — Кейл. А хозяин — папка.

— А папку как зовут? — на всякий случай решил разузнать Генрих: а то вдруг это соседский пацан.

— Папка Ахтам, — с готовностью подсказал щен.

— А дома папка твой?

— Не, — замотал головой малыш. — На почте.

— На почте… — повторил Генрих. — И давно он на почте?

— Давно! — безапелляционно заявил щен.

— А хоть мамка дома есть?

— Мамка дома, — подтвердил Кейл и пронзительно провизжал: — Мамка-а-а! Тут к папе дядя плишел!

Генрих поморщился — ему не очень хотелось афишировать свой визит. Даже невидимым соседям.

Тихо стукнула дверь где-то в глубине двора, потом отворилась калитка. На Генриха взглянула худощавая женщина лет сорока.