— Есть, Фагот. Семнадцатая, к темноте.

— Не нажрись там, — буркнул Золотых. — Ты еще понадобишься ночью.

Спрятав телефон в чехол, Арчи подумал, что не стоило, пожалуй, так открыто выходить на Ника и Чикова сразу после разговора с Юнусовым и Эльяшовым. Если чирсовский наблюдатель оставался на пляже, он мог узнать Арчи. Хотя ребята вроде бы пляж перекрыли еще утром и божились, что никого подозрительного не срисовали… Эльяшова и Юнусова явно взяли на карандаш гораздо раньше и вели вдоль всего пляжа. Наверное. Или Золотых нарочно приказал ему это? Дабы выявить возможных соглядатаев? А что, достаточно сильный ход… Золотых не раз уже показывал себя опытным позиционным бойцом, отдавая рискованные на первый взгляд приказы, на самом деле являющиеся тонко замаскированными провокациями.

— А провались ты все! — пробормотал Арчи и пошел вдоль лееров в кокпит. — Нажираться нельзя, но пива выпью. А остальное — потом.

— Все, я свободен, — сообщил он приятелям. — Но только до темноты. В Алуште я сойду.

— Тогда открывай, — хмыкнул Чиков.

Арчи откупорил пиво и попросил:

— Дай порулить.

— Держи! — Чиков уступил де Шертарини отполированный до блеска румпель, сел и блаженно раскинул по борту руки.

— Лепота! — сказал он с нескрываемым удовольствием. — Клевая лодка! А?

— Дык! — подтвердил Арчи.

Ник деловито подобрал стаксель, чтоб работал в полную силу.

— Хорошо идем! Вот бы и до Одессы так… Где бакштагом, где в полветра…

— Думаешь, выгорит дело? — с интересом спросил Чиков.

— Знаешь, — доверительно сообщил Ник, — у меня чутье. И оно мне подсказывает, что свою штуку мы отхватим!

— За это надо выпить! — решительно объявил Чиков и протянул бутылку.

Самое приятное, что на борту даже рулевому не возбраняется пить пиво.

— Хорошо идем…

Сулим был мрачнее тучи. А отчего радоваться? Шеф требует с него обеспечить безопасность, а как ее обеспечить, если шеф умудрился за какие-то полтора месяца настроить против себя всю Евразию, а заодно и весь мир?