– Ноэ морте! Шэг рап! – почему-то фраза ассоциировалась с банальным «заткнись!».

Женя подумала, не стоит ли ей обидеться. Летнее сонное настроение понемногу

сменялось здоровым раздражением. Лифт стал. Приехали!

Прямо в коридоре с гладкими панелями на стенах и овальными плафонами в потолке.

Женю подхватили двое парней в знакомой серо-голубой форме и надежно зафиксировали,

выкрутив руки за спину.

– За что? Что я вам сделала? – возмутилась Женя и попыталась лягнуть конвоира в

голень. Это оказалось очень больно! Как по бетону пяткой. Уй-и!!!

– Ребята, вы не киборги, случайно? – с трудом переведя дыхание, спросила Женя. Парни

ничего не ответили. – Сходила за джинсами в рабочее время, – горько посетовала Женя своим

запылившимся ногам в сандаликах…

Ее бесцеремонно втолкнули в овальное светлое помещение без окон, стены которого

даже не первый взгляд казались оббитыми чем-то мягким.

– Мне только сумасшедшего дома не хватало в послужном списке! – в сердцах сказала

Женя в квадратные спины своих мучителей. Те и ухом не повели.

Огляделась. Она была не одна. В комнате небольшой тесной группкой сидели на полу

дети. Две девочки и четыре мальчика. Серьезные, неулыбчивые. Однако ни тени страха или

возмущения на их лицах Женя не увидела. Видимо к своему заточению дети относились как к

чему-то само собой разумеющемуся. Возраст малолетних заточенцев варьировался от восьми

до шестнадцати лет.