45 – Мы так не договаривались

В мой мир вернулось подобие гармонии.

Днем я пела, теперь уже не скрываясь – это было частью плана Казэ. Ему было важно, что бы народ меня полюбил. Он считал, что народная любовь и узнавание послужат мне щитом.

Вечером возвращалась в гостиницу и сидела слушала разговоры на веранде, а разговоры эти были прилюбопытнейшие.

- А я тебе говорю! От того, кто родился четвертым, ничего хорошего ждать нельзя. – шептались два торговца, но так громко, что все в бао их слышали – Сам подумай, родился от четвертой жены, четвертым ребенком, занял четвертый по величине остров. Говорю тебе, навлечет на нас этот демон бед неописуемых.

- Тише. – шикнул на друга второй, пригибаясь к чашке с супом – Накликаешь неприятности. Я слышал, что Его люди рыщут по городу, отлавливают всякого кто плохо о Нем говорит и немилосердно секут.

- За что? – выпучив глаза, возмутился его собеседник.

- За длинный язык. Молчи и ешь.

Такие разговоры я слышала на удивление часто. Они возникали в большом скоплении людей, в местах многолюдных, но не слишком шумных. Реши они поговорить на базаре, едва ли кто-то обратил бы на сплетников внимание, кроме карманников.

В другой день в большой общей купальне сенто, я сидела в горячей воде с другими женщинами, слушала разговоры мужчин за перегородкой.

- Говорят, он хочет забрать Морскую ведьму и запереть в Запретном городе. Что бы вся благодать досталась ему одному.

В конце недели я пошла в прачечную, недалеко от города, где вновь говорили об этом:

- А она хоть красивая? Эта ведьма-то?

- Была красивой. Но четвертый демон её изуродовал, когда она его отвергла. Все что у неё осталось, это голос и тот он хочет забрать.

Остается только поаплодировать Казэ и восхититься работой его агентов, что разносили пропаганду вместе с ветром. Из меня лепили поруганную, обиженную злыми мужчинами жертву, которой стоило посочувствовать и защитить. Широ же рисовали каким-то чудовищем, которое разве что младенцев не есть, но только пока.

Телохранитель четвертого принца встретил меня на базарной площади в полдень, когда шла самая бойкая торговля.

- Госпожа Медзё. – он сдержано поклонился.

- Господин Ода. – отозвалась я, возвращая поклон.

- Вас ждут.