– Опять? – переспросила Лейт, занятая тем же, что и остальные. С самого утра ее не отпускала паника – она ждала своей очереди и безумно боялась встречи с хэльдом. Это был бы провал. Теперь ей даже не успеть уйти, все входы-выходы перекрыты, людей выпускают только с личного разрешения кого-нибудь из жрецов, без пропуска не выбраться. Она в ловушке. Разве что спрятаться, затеряться где-нибудь во дворце, в пустых комнатах, в бесчисленных старых кладовых, из тех, что примыкают к скале, пересидеть там, пока не откроют ворота… И улизнуть, когда все уляжется.

– Прошлый раз, когда убили главу посольства, островитяне отомстили, захватив власть, – пояснил чейн. – Что они сделают с нами теперь?

– А мог тот, кто это сделал, сбежать еще вчера? – робко спросила она.

– Да мог, конечно, – фыркнула чьянши. – Выходы-то не сразу перекрыли. Феоллон свидетель, никого они уже не найдут, только хаос посеют. Работы невпроворот, – и она что-то неразборчиво пробормотала себе под нос. – Сегодня должны сахди привезти, из заказанного на Рождение Илбара, а у нас двор перекрыт.

–Оооо, опять аррас, – застонала Найла, самая хорошенькая и самая молодая из служанок.

–Обожаю Рождение, – мечтательно ответила Сейна, и, поймав недовольный взгляд чьянши, продолжила. – Все равно это весело.

–Никто вас в город не пустит, – бросила та сердито. – Даже не надейтесь.

Лейт тихонько вздохнула. Несмотря ни на что, она жидала праздника с каким-то новым, радостным чувством и надеялась, что ей удастся убежать из замка хотя бы на короткое время – Аррейн уже пригласил ее. Ему, конечно, тоже поначалу придется несладко, всю праздничную ночь и все утро он проведет в святилище – служба в ночь Рождения длится с восхода до заката Ночного солнца, потом – небольшой перерыв и снова Кэн-а-за, с восходом дневного солнца – утренний распев, особенно торжественный в праздничные дни. Они собирались встретиться вечером, в городе, на празднике, когда на каждой площади будет расставлено угощение и бродячие театральные труппы и музыканты начнут наперебой зазывать гуляющих.

О празднике ей с удовольствием рассказывали подруги, хохоча и предвкушая грядущее веселье. Лейт слушала их радостный щебет и с неожиданной тоской вспоминала дом. В Улле Рождение праздновали так же, как и в горных харранах: собирались в святилище, пели праздничные распевы, жгли девять костров на берегу, бросая в каждый горсть зерна, клок сена, сухую ветку и цветок чаари, сохраненный и высушенный после осеннего праздника Восьми Ветров – призывали Илбара даровать им хлеб и тучное стадо, отогнать болезни, подарить крепкое жизнеспособное потомство. Ни гуляния, ни праздника – Рождение Илбара считалось серьезным событием. На мгновение Лейт стало обидно за свой дом, но потом она подумала, что нет ничего удивительного в том, что обычаи везде разные. Мир так велик…