Этот человек Адаму нравился — он был тихий, кроткий, деликатный, старался лишний раз о себе не напоминать. И он был благодарен за всё, как будто не получал награду за труд, а просил милостыню. Еще Столешников любил интересные книжки, и Адам заранее радовался тому, что будет через плечо читать всякие заковыристые истории про английских, французских и американских сыщиков. Это было лучше всякого телевизора.

Хозяева уехали, четыре дня Адам со Столешниковым жили в особняке душа в душу. На пятый стряслась беда.

Адам вышел прогуляться и выпить пива с братом Альбрехтом. К тому времени он уже имел четыре маршрута за пределами двора, помеченные монетками. Один удалось проложить прямо к многоэтажному дому, под которым лежали почти истлевшие косточки брата Альбрехта. Больше монеток не было.

— Ходил к мосту, гусара встретил, — рассказывал брат Альбрехт. — Чем дальше, тем хуже. Уже и саблей машет, когда скачет на кобыле по мосту. Раньше просто в полнолуние садился верхом, носился по городу, выезжал на мост галопом и посреди реки рушился в воду. Теперь же — с саблей. Людишек пугает до полусмерти.

— Отчего его видят? — спросил Адам.

— Я ж тебе, чадо, толкую — видать, перед дурацкой своей кончиной возжелал, чтобы все видели, как он несется по наплавному мосту и в пучине гибнет. Вот оно и сбылось. Там, на дне, его косточки, видно, лежат, вместе с кобыльими. И мост уж не тот, он лет сто как каменный, а наш дурак никак не угомонится… вот кара так уж кара… чадо! Слышишь? У тебя там что-то делается неладное!

Адам помчался к особняку. Теперь и он разбирал голоса. Брат Альбрехт, взгромоздив на плечо бочонок, летел следом.

В особняке их встретил Столешников. Точнее сказать, Столешниковых было двое. Один лежал на полу, скрючившись, держась за простреленный живот, а другой стоял над ним на корточках, пытаясь зажать рану, да только как ее зажмешь призрачными пальцами?

— Ого, чадо! — сказал брат Альбрехт. — Вот тебе и соседушку даровали.

— Что тут было? Кто это вас? — спросил Адам. — Где он?

Призрачный Столешников посмотрел на него снизу вверх — и вскочил.

— Полицию вызвать надо! Полицию!

Еще не зная своих новых способностей, он взмыл под самый потолок.

— Угомонись, чадо. Не можем мы никого вызвать, увы нам, — горестно ответил брат Альбрехт. — Ибо не слышат нас и не разумеют.

— Я вас спрашиваю, что тут было! Отвечайте живее! — требовал Адам.

— Да какая уж тут живость… — проворчал брат Альбрехт.

— Пришли трое! Я сигнализацию не включал, они как-то догадались! Где сейф — они знали… а как я мог помешать?.. Что хозяева уехали — знали, все знали!..