— Надеюсь, того, что осталось, хватит, чтобы сделать меня мужчиной, — отъезжая еще дальше, отвечала я. — Погоди, о Ильдерим, я выпью воду, и силы мои прибавятся, и в поединке я буду гораздо сильнее тебя, и мы сразимся, и мой меч выйдет, блистая, из твоей спины, и…

Я запрокинула голову, собираясь сделать глоток.

— Не смей, о царевна! — воскликнул он. — Брось немедленно эту проклятую чернильницу!

Но я, не выпуская ее из рук, ударила пятками коня и поскакала прочь по дороге, а он — за мной.

— Хорошо, прекрасно, о Ильдерим! — закричала я обернувшись. — Отъедем подальше, сразимся, и ты увидишь, кто из нас сильнее!

— Брось чернильницу, о женщина! — завопил он, потому что я придержала коня и опять поднесла ее к губам. — Во имя Аллаха! Я тебе приказываю!

Влага уже коснулась моих плотно сжатых губ, когда он налетел, вырвал из моих рук чернильницу и отшвырнул в сухие придорожные кусты.

Но прежде, чем он бросил чернильницу, я попыталась ее отнять, и он обхватил меня, чтобы прижать мои руки, а потом он не стал размыкать объятия, и мы молча смотрели, как песок всасывает струйку волшебной воды, темнеет и опять светлеет.

— Так ты воистину хочешь, чтобы я оставалась женщиной? — тихо спросила я, слушая биение его сердца.

— Да, — ответил Ильдерим. — Клянусь Аллахом, я хочу в жизни только этого и ничего больше!

И на сей раз последнее слово осталось за ним.

Рига

1990?

Троянский кот

Троянский кот

Евдокии Кудрявцевой — с искренней благодарностью

В ночь с 5 на 6 июля 1898 года домовладельцы, живущие на Большой Купеческой, их семьи и постояльцы были разбужены выстрелами. Перестрелка была короткая. Выглянув в окна и убедившись, что нигде нет пожара, обыватели улеглись спать.

Наутро полицейские сыщики обходили дома справа и слева от участка, недавно приобретенного негоциантом Зибенштейном, спрашивали о количестве выстрелов, о прочих звуках, о точном времени пальбы и о тому подобных глупостях. Обыватели поняли, что револьверной стрельбой баловались в будущем Зибенштейновом доме, который строили с прошлого года и уже подвели под крышу. Владелец оптового склада колониальных товаров Лабуцкий по вечерам играл в трактире с частным приставом Беренсом на бильярде и по дружбе спросил его, что случилось.

— Да вроде ничего не случилось, — сказал Беренс. — Может, студенты дурака валяли. Стекла в первом этаже перебиты, и всё.