Анализ производился быстро и эффективно. Поочередно опорожняя пробирки, два чародея изучали, идентифицировали, сортировали и классифицировали их содержимое. Работа закончилась, когда Солнце уже давно взошло, и уставшие Ильдефонс и Риальто вышли на террасу, чтобы передохнуть и закусить.

По мнению Ильдефонса, им не удалось выявить почти никаких существенных свидетельств, и он находился в подавленном настроении. Помолчав, он сказал:

– Нам приходится иметь дело в основном со множеством неопределенностей. Мы ничего не доказали и ни с кого не сняли подозрения. Частиц из категории «экстраординарных» слишком много – в частности, пылевых частиц, относящихся к Вермулиану, Хуртианцу, Хаш-Монкуру, Нежнейшему Лоло и Бизанту. Кроме того, «экстраординарными» могут быть «ординарные» с конкретными особенностями, тогда как «ординарные» могут быть связаны с тайными происками, не поддающимися регистрации с помощью наших приборов.

Риальто кивнул:

– Ваши заключения совершенно справедливы! Тем не менее я не разделяю ваш пессимизм. Каждая «экстраординарная» частица рассказывает свою историю – за исключением одного случая.

– Ага! Вы ссылаетесь на Вермулиана – пыль с его сапог непохожа ни на какую другую по форме частиц, их цвету и сложности их структуры, а также не соответствует ни одному описанию в каталоге.

Риальто с улыбкой покачал головой:

– Нет, я не имею в виду Вермулиана. В его случае мы очевидно анализировали пыль из сновидений, загрязнившую его сапоги во время посещения того или иного воображаемого ландшафта. Вполне понятно, что каталоги не содержат определенных сведений о воображаемой пыли. Особые частицы на сапогах Хуртианца – медицинский порошок, облегчающий симптомы грибковой инфекции пальцев ног; их можно с уверенностью отнести к категории «ординарных». Пыль на сапогах Бизанта – главным образом остатки фосфатных остеофитов, что очевидно соответствует интересующей его области магии, в которой составители каталогов не разбираются. В том, что касается поразительных многоцветных частиц с сапог Нежнейшего Лоло, я припоминаю, что, участвуя в последней «Шараде безумств», он украсил свою обувь изображениями лиц двух гротескных персонажей.

Ильдефонс с удивлением взглянул на собеседника:

– Зачем, во имя всего извращенного и абсурдного, ему это понадобилось?

– Насколько я понимаю, для того, чтобы Нежнейший Лоло успешно исполнял порученную ему роль в карнавальной процессии: он должен был лежать на спине, дрыгая высоко поднятыми ногами и в то же время произнося диалог двумя голосами – фальцетом и басом. На его сапогах, естественно, остались частицы пигментов, в связи с чем я вынужден их отнести – по меньшей мере в том смысле, какой мы придаем этому термину в рамках нашего расследования, – к категории «ординарных».