Никто не знает, что случилось с его невестой.
Сам номер был быстро восстановлен, и гиды часто просят людей угадать, какой это был номер, по внешнему виду отеля, но реконструкция была настолько плавной, что никто никогда не сможет сказать наверняка.
Алек сжимает мою руку и шепчет:
— Хочешь куда-нибудь сходить?
Я встречаюсь с ним взглядом.
— Всегда.
Алек ведёт меня на пляж. Полная луна, омывает песок, и белые волны серебрятся в её сиянии. На небе нет ни единого облачка. Мы снимаем обувь и идём к линии прилива. Это наше место, где мы когда-то лежали на песке и позволяли воде омывать нас. Где мы разделили наш первый поцелуй. Где мы влюбились друг в друга.
— Я солгал о том, что экзамен так поздно, — говорит он.
Я сдал его сегодня утром.
— Почему ты солгал?
— Потому что, — говорит он, залезая в карман и вытаскивая чёрную бархатную коробочку, — я должен был забрать это.
Моё сердце останавливается.
— Я знаю, что пока не могу подарить тебе официальное обручальное кольцо, не доведя твоего отца до сердечного приступа, — говорит он. — Но я подумал, что на данный момент этого может быть достаточно.
Он открывает коробочку. Внутри кольцо в виде ленты, которая выглядит так, словно сделана из стекла, с серебряной инкрустацией по краям. Алек вытаскивает кольцо и подносит его к лунному свету, чтобы я могла разглядеть бумагу внутри и написанную на ней цитату Уолта Уитмена.
— Я дарю тебе это кольцо, Нелл Мартин, — говорит Алек, нежно надевая его мне на палец, — в знак обещания, которое мы дали друг другу в другой жизни, и в знак обещания, которое я даю тебе сейчас, любить и лелеять тебя до того дня, когда я умру, и потом целую вечность после этого.
— О, Алек, — слёзы щиплют мне глаза. — Это идеально.
Я обнимаю его за шею и прижимаюсь губами к его губам. И когда океан разбивается вокруг нас, а луна наблюдает за нами сверху, эти девять слов —