— Вот это, — говорит он. — Граница собственности отеля.
— Ты уверен?
Его челюсть напрягается, когда он смотрит на линию, которую, я уверена, он проходил миллион раз за последнее столетие, и это вся уверенность, которая мне нужна.
Я прижимаюсь губами к тыльной стороне его ладони.
Он смотрит на меня.
— Вместе? — спрашиваю я.
Он кивает.
— На счёт три, — говорю я. — Один. Два. Три.
Мы делаем шаг вперёд, оба напрягаемся, ожидая, что линия собственности отели остановит нас, но наши ноги проходят насквозь, а за ними и всё остальное тело.
Алек колеблется, всего на секунду. Потом он поворачивается ко мне со слезами на глазах, поднимает меня и кружит.
— Ты здесь, — кричит он, его тело дрожит вокруг меня. — Ты действительно здесь.
Мы долго стоим так, держась друг за друга, не желая отпускать, пока солнце не поднимается так высоко, что я понимаю, что папа, должно быть, уже проснулся и, наверное, интересуется, где я.
Я вытираю слёзы с глаз и смотрю на Алека.
— Хочешь позавтракать со мной и моим папой?
Алек улыбается.
— Несомненно.
Он обнимает меня, и мы проделываем долгий путь обратно в отель. Не вдоль пляжа, а по жилой боковой улочке, Алек тянет руку за цветами, его поступь стучит по тротуару, а его глаза окидывают взором мир, который он не мог ни потрогать, ни увидеть, ни понюхать больше века. Я смотрю на удивление в его глазах и чувствую, как его рука сжимает ткань моей рубашки, не желая отпускать меня ни на секунду, и всё, о чём я могу думать, это
Наконец-то мы дома.